Миссия Информарус

Слебятев. Война с Юрием звенигородским. Юрий бежал в Нижний. Митрополит послом. Посмеяние. Мир.
После смерти великого князя Василия Дмитриевича сел на престоле Русской державы сын его князь Василий Васильевич. Тогда начал негодовать стрый его князь Юрий Дмитриевич звенигородский, ища себе великого княжения, а кроме того негодуя на отца великой княгини Витовта литовского. Фотий митрополит той же ночью послал за братом его, за князем Юрием Дмитриевичем, в Звенигород своего боярина Акинфа Слебятева. Сие слышав, княгиня великая София созвал всех князей, бояр, сановников и урядников, утвердила их крестным целованием, что быть им неотступным от сына ее. Послала же и к отцу своему великому князю Витовту, прося от него помощи на Юрия. Юрий же, боясь Витовта, не пошел к Москве, но пошел в Галич. Князь же Василий Васильевич был тогда 10 лет и 16 дней. И князь Юрий Дмитриевич, дядя его, послал к нему с угрозами и взял с ним перемирие до Петрова дня. Да в то же перемирие в ту же весну князь Юрий Дмитриевич разослал по всей вотчине за всеми людьми своими. И когда сошлись к нему все изо всех городов его, восхотел пойти на племянника своего на великого князя Василия Васильевича к Москве. А князь великий Василий Васильевич совокупился со всеми силами своими, с ним же были и дяди его, братья князя Юрия Дмитриевича, и пошел князь великий к Костроме. Князь же Юрий Дмитриевич услышал про идущую на него силу многую с племянником его с великим князем Василием и с братиею его Дмитриевичами и побежал в Новгород Нижний, и сел там со всеми своими людьми. А князь великий Василий послал на него дядю своего князя Константина Дмитриевича со многою силою. И князь Юрий Дмитриевич убоялся, и побежал за Суру реку, и стал на берегу; а брат его князь Константин Дмитриевич, стояв против него, возвратился к Москве, ибо невозможно было прейти к нему за реку. И тогда князь Юрий Дмитриевич пошел к Новгороду Нижнему и оттуда к Галичу, а к великому князю послал о перемирии на год. Князь же великий Василий Васильевич с матерью своею с великою княгинею Софьею и с дядьями своими, с князем Андреем, и с князем Петром, и с князем Константином Дмитриевичами, посоветовавшись и обменявшись сообщениями с дедом своим с Витовтом Кестутьевичем, и со всеми князями и боярами своими советовался послать к дяде своему князю Юрию Дмитриевичу Фотия, митрополита всея Руси. Фотий же митрополит ни от чего не отказался, но вскоре с радостию пошел к нему в Галич о мире. В тот же год и пришел в Ярославль на Рождество Предтечево и тут мало промедлил, но только ужинал у князя Ивана Васильевича, молили ж его князи ярославские, чтоб у них на утро обедню слушал; и не послушал их, пошел в Галич. А князь Юрий Дмитриевич, слышав то, собрал всю вотчину свою и встретил его с детьми своими, и с боярами, и с лучшими людьми своими, и чернь всю собрал из градов своих, и волостей, и из сел, и из деревень, и было их великое множество, и поставил их на холме пред градом по пути митрополита, сказывая и являя ему многих людей своих. Митрополит же вошел в посад града того и пошел к соборной церкви Преображения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, была же церковь та на посаде на поле у озера. И быв в церкви, помолился и вышел, и воззрел он на народ, который на холме стоял, и сказал князю Юрию Дмитриевичу, так говоря:

«Сын князь Юрий, не видел столько народа во овчей шерсти».

Ибо все были в сермягах. Князь Юрий хотел показать, что много людей имеет, святитель же в глумление сих вменил в овцы. После сего же пошел к келье своей, там где остановился, и начал говорить князю Юрию Дмитриевичу о мире, чтобы не было кровопролития между ними с великим князем. Князь же Юрий перемирия просил на время, а миру не хотел конечного, и не внимал о сем. Разгневался же Фотий митрополит, и не благословил его и град его, и вскоре пошел из града его. А в тот час мор великий был на людей его во всем граде его. И князь Юрий Дмитриевич, слышав и видев то, убоялся и устрашился весьма, и вскоре сел на коня, и гнался за ним спешно очень, и настиг его за озером в селе Пасынкове, и начал бить ему челом и молиться о своем согрешении, и едва умолил его со многими слезами. И так умолен был Фотий митрополит, и возвратился, и благословил его самого и град его, и войдя во град, всех благословил. И от того часа остановился гнев Божий и прекратился великий мор. И поучил митрополит князя о любви и о мире не только с братиею, но и со всеми православными. Князь же Юрий, многую честь воздав митрополиту и отпустив его, сам же проводил его со всем народом, сказал ему:

«Пошлю о мире к великому князю бояр своих».

И после отшествия митрополитова послал боярина своего Бориса галицкого и Данила Чешка, и заключили мир на том, что князю Юрию не искать княжения самому, но положить на хана ордынского, которого хан пожалует великим княжеством, тот да будет князь великий владимирский и Великого Новгорода и всея Белой Руси.

Умер Иван тверской. Кн. Александр тверской. Мор.
В тот же год преставился князь Иван Михайлович тверской, наречен был во иноках Иов. И сел после него на княжении тверском сын его Александр месяца мая в 1 день, а в Кашине дядя его князь Василий Михайлович. А с Троицына дня мор великий был на Москве, а пришел от немцев во Псков, а оттуда в Новгород Великий, и во Тверь, и на Москву дошел, и на всю Русскую землю, во всех местах мор был великий весьма. В тот же год в Новгороде погорели Торговая сторона вся и Людин конец.

Война устюжан на Заволочье.
В тот же год устюжане воевали Заволочскую землю Великого Новгорода.

Откуп устюжан.
В тот же год новгородцы ходили ратью к Устюгу и взяли с них откуп на 8000 белок да шесть сороков соболей.

В тот же год в Новгороде преставился нареченный владыка их Феодосий в своем монастыре пресвятой Троицы на Клобске, его ж были избрали по жребию и снова не восхотели.

Умер царь Мануил.
В тот же год преставился греческий царь Мануил Цареграда, сват великого князя Василия Дмитриевича московского.

Царь греческий Иоанн Калу.
После Мануила царя начал царствовать во Цареграде сын его кир Калуан Иоанн, зять великого князя Василия, православный. При сем царе Амурат царь, сын Махметов, после убиения младшего брата Мустафы приходил на царствующий град, памятуя, что брату его давали достаточное воинство в помощь; потом же сотворил с ними мирное устроение.

1426. Умер Андрей, кн. волоцкий и ржевский.
В год 6934 (1426) в сентябре начал мор переставать в Великом Новгороде и снова восстал сильный очень во Пскове, и в Новгороде Великом, и в Торжке, и во Твери, и на Волоке, и в Москве, и в Дмитрове, и во всех градах русских, и в волостях, и в селах, и по всей земле; и была печаль и скорбь великая в людях. Тогда на Москве преставился князь Андрей Владимирович, внук Андреев, правнук Иванов, праправнук Даниила московского Александровича, во иноках наречен был Савва и положен у Троицы в Сергиеве монастыре.

Татары на Рязань. Побиты.
Той же осенью приходили татары на Рязанскую украину и возвратились с полоном в Поле. Рязанцы же в погоню пошли за ними, и настигли их, и побили, и полон отняли.

В ту же осень воевали турки Греческую землю.

Умер Ярослав.
Той же осенью преставился князь Ярослав Владимирович, внук Андреев, правнук Иванов, праправнук Даниилы московского Александровича.

Умер Иван ярославский.
В тот же год преставился князь Иван Васильевич ярославский.

Война литовская на Псков. К Опочкам. Мост на веревках. Литва отбита. Воронеч. Туча. Лыков. Витовтов откуп со Пскова.
В тот же год князь великий Витовт литовский ходил на Псков ратью со многою силою, с ним была земля Литовская, и Ляцкая, и Чешская, и Волжская, и татары его, у хана Махмета испросил двор его. И прежде пришел под городок псковский Опочки. Люди же во граде затворились, попрятавшись, чтобы подумали пришедшие, что пуст он. И так зашли татары на мост на конях. И горожане сделали мост подвесной, а под ним колье, изострив, набили. И когда был полон мост противных, горожане перерезали веревки, и мост пал с ними на колья оные, и так умерли все. А иных многих татар, и ляхов, и литвы живых взяли, во град забрали … у татар срамные уды их и в рот влагали им, надругивались, так, что и сам Витовт видел то и все бывшие с ним; а ляхам, и чехам, и волохам кожи одирали. Витовт же, видев то и срама исполнившись, отошел от града, нисколько не преуспев. И пришел под другой град Воронеч, и стал под ним со многими силами своими. И пришла на него туча страшная и грозная весьма с громом великим и с молниями опаляющими, что с Витовтом бывшие за жизнь свою испугались. И такой снова гром ударил с молниями, что земле потряслась. Витовт же за столп шатерный ухватился и начал кричать: «Господи, помилуй», стенал и трясся, думая о себе, что землею пожран и во ад сошел. После прохождения тучи той страшной пришел к нему под тот же городок посол от великого князя Василия Васильевича с Москвы Александр Владимирович Лыков, говоря от великого князя Василия Васильевича:

«Чего ради ты так чинишь несмотря на мир заключенный? Следовало тебе быть со мною заедино, а ты мою вотчину воюешь и пустой делаешь».

А псковичи, в то же время придя, Витовту били челом тремя тысячами рублями. Витовт же Кестутьевич, послушав внука своего князя Василия Васильевича, отступил от града и взял у псковичей одну тысячу рублей, а две тысячи рублей отступился им, и так возвратился восвояси со всеми силами. А стоял под Вороничем 3 недели.

1427. Язва. Умер Василий. Умер Кирилл белозерский.
В год 6935 (1427) мор был великий во всех городах русских по всем землям, и мерли от прыщей. Кому умереть, тому был прыщ синий, и в третий день умирал; а кому живу быть, тому был прыщ червленый, да долго лежал, до тех пор пока не выгноит. И после того мору, как после потопа, столько лет не стали уже жить, но с коротким веком, и худыми, и тщедушными начали быть. В тот же год в тот же мор преставился князь Василий Владимирович, внук Андреев, и положен во Архангеле на Москве. В тот же год преставился преподобный игумен Кирилл белозерский месяца июня в 9 день и положен был в своем его монастыре на Белоозере. В тот же год в Новгороде завершена была церковь Спаса строением Евфимия, владыки новгородского.

1428. Умер Петр дмитровский.
В год 6936 (1428) преставился князь Петр Дмитриевич Дмитровский, внук Иванов, правнук Иванов же, праправнук Даниила московского Александровича.

Витовт на Новгород. К Порхову. Пушки.
В тот же год князь великий Витовт литовский ходил со многими силами ратью на Новгород Великий; были же с ним и пушки, и тюфяки, и пищали; одна ж с ним пушка была великая весьма, «Галка» именем, везли ее на сорока конях от утра до обеда и от обеда до полудни на иных сорока конях, а до вечера на иных. И когда пришел он под град Порхов, и той пушки мастер Микола, похвалившись Витовту, сказал:

«Не только же, князь, сею пушкою стрельницу разобью, но и церковь святого Миколы каменную во граде разрушу».

Стрельница же та и церковь были каменные и весьма крепкие. Запалил же он пушку, и сбила пушка стрельницу из основания, и у церкви святого Николая переднюю и заднюю стену во алтаре пробила, и градные каменные зубцы поразила, а затем пушку же ту разорвало, и убило воеводу полоцкого Витовтова, также и самого того немчина похвалявшегося и много воинства Витовтова убило и коней великое множество поразило. Было же сие в самую литургию. Священника же, служащего в церкви святого Николая, ничем же не повредило. А того немчина, мастера пушечного, похвалявшегося на святого чудотворца Николу, разнесло и разбросало невидимо где, что ничто и не нашли от него, нигде не было ни тела, ни кости, только половина кабата (рубахи) его осталось.

Откуп с Новгорода. Причина войны.
Повелел же Витовт приступать ко граду и пушками бить. Посадник же Григорий Кириллович Посахно, и Исаак Борецкий, и иные с ними вышли из града и начали бить челом Витовту со слезами, давая с себя откуп. И в то время пришел из Новгорода епископ Емельян, нареченный от Фотия митрополита Евфимий, а с ним посадник и тысяцкий новгородские, и добили челом Витовту, дали с себя откуп 10 00 рублей новгородских. А полон весь откупил у Витовта архиепископ новгородский Евфимий, дал 3 000 рублей новгородских; а давали серебром, либо зверями и иными дорогими вещами; и то серебро брали со всех волостей Новгородских и по Заволочью со всех волостей с десяти человек рубль. И сказал им Витовт:

«Сие вам стало за то, что меня назвали вы изменником и бражником».

И так со всеми силами своими возвратился восвояси.

6936 (1428)Татары к Галичу и Костроме. Плесо. Луг. Кн. Федор стародубский. Кн. Константин добрынский.
Приходили татары казанские к Галичу внезапно на князя Юрия Дмитриевича и стояли в Галиче месяц. И на Крещение, придя, Кострому взяли, и Плесо, и Луг, и отошли на Низ Волгою. Князь же великий Василий послал за ними дядей своих князя Андрея и Константина Дмитриевичей и с ними Ивана Дмитриевича со своими полками. Дошли же до Нижнего Новгорода и, там не угнавшись, возвратились. Князь же Федор стародубский Пестрый да Федор Константинович Добрынский, утаившись от князей и воевод, со своими полками погнались за татарами, и догнали задних, и иных разогнали, а иных побили, а султана и князя не догнали.

6937 (1429). В тот же год в Новгороде пала церковь каменная Святых отцев на княжьем дворе.

1430.
В год 6938 (1430) в Смоленце явился волк гол без шерсти, много людей ел. А в Литве городе в Троцах озеро Жидовское 3 дня стояло кровавое. Той же осенью месяца ноября в 1 день преставился владыка Евфимий новгородский, был в епископстве 5 лет и 5 недель, а нареченным на владычнем дворе сидел год и 2 недели. И того месяца 13 возведен по жребию Евфимий, священноинок с Лисичьей горы.

Съезд государей в Троках. Умер Витовт, вел. кн. литовский. Кн. вел. литовский Свидригайло.
В тот же год Фотий, митрополит киевский и всея Руси, был в Троках у Витовта. А тогда к Витовту многие государи сошлись: внук его князь великий Василий русский, и король Ягайло Ольгердович польский, князь Борис Александрович тверской, князь мазовшанский, кардинал от папы из Рима, и князь великий ватмский, и король чешский, и курфюрст немецкий, и воевода Ильяш волошский, и местер прусский и немецкий, и иные многие князи и воеводы. И пошел Витовт со всеми теми из Трок в Вильню и там многую честь всем тем воздал на многие дни, и дарами многими почтил, и так распустил их. И оттуда все разошлись каждый по своим землям. А Фотия, митрополита всея Руси, оставил у себя, и держал его после всех тех одиннадцать дней, и, много почтив его, отпустил к Москве. Фотий же митрополит пришел в Новгородок литовский, и там пришла ему весть, что князь великий литовский Витовт умер месяца октября в 24 день, после его отшествия 3 дня жил только, княжив 38 лет. И сел после него на великом княжении литовском брат его из двоюродных князь Свидригайло Ольгердович. И пришел с братом своим королем Ягайлом Ольгердовичем польским в Новгородок литовский, и там почтили Фотия, митрополита всея Руси, и отпустили его к Москве со многою честию и любовию.

Сухмень.
В тот же год сухмень была велика и воды сильно малы, а земля, и боры, и леса горели, и дыма много было весьма, иногда же друг друга не увидеть, и с того дыму звери, и птицы, и рыбы в водах мерли, и люди в нужде были великой и умирали. В тот же год в Новгороде поставили церковь каменную, Святых отцев, на княжьем дворе в старое место установили.

Порхова строение.
В тот же год новгородцы ко граду Порхову приделали вторую стену каменную.

В тот же год собрание было у новгородцев город ставить, из пятерых одного на это отправили.

1431. Татары ко Мценску. Протасьев. Хан Махмет.
В 6939 (1431) в октябре князь ордынский Айдар повоевал землю Литовскую, и пришел под град Мценск, и стоял под ним три недели, и града не взял, ибо был там Григорий Протасьев. Айдар же Григорию дал клятву по своей вере. Он же, поверив тому, вышел к нему из града. Айдар же повел его с собою в Орду к хану Махмету. Хан же Махмет поругал Айдара и не похвалил его за то, и почтив Григория, отпустил его с честию и с дарами на Русь.

Вражда великого князя с Юрием.
Той же зимой князь Юрий Дмитриевич расторг мир с великим князем Василием Васильевичем, племянником своим.

Кн. Федор Пестрый.
В ту же весну князь великий Василий Васильевич послал ратью на болгар волжских и камских князя Федора Давыдовича Пестрого. Он же, придя, воевал их и всю землю их попленил. В тот же год знамение было, явились на небе три столпа огненные. Тогда же и засуха была великая, и земля, и боры, и болота горели; и голод был великий по всей земле Русской.

Князи в Орду.
Князь великий Василий Васильевич да князь Юрий Дмитриевич, дядя его, поспорили о великом княжении Московском и похотели в Орду пойти к хану Махмету: кого Махмет пожалует великим княжением, тот есть князь великий. И так князь великий Василий Васильевич в месяце августе начал снаряжаться в Орду и 15 августа, на праздник пречистой Успения, по отпущении литургии повелел молебен петь пречистой Богородице и великому чудотворцу Петру, и слезы излив многие, милостыню раздать повелел на все церкви града Москвы, и монастыри, и нищим всем, также повелел и по всем градам своим сотворить и пошел к Орде в тот же день; а обедал на своем луге против Симонова под перевесьем (местом ловли), и пошел в путь свой.

1432. Ревность боярина. Суд о великом княжении. Василий оправдан. Юрию Дмитров.
В 6940 (1432), сентября в 8 день, на праздник Рождества пречистой Богородицы, князь Юрий Дмитриевич был на литургии у Пречистой на Сторожах и пошел за великим князем Василием Васильевичем к Орде. И как только они пришли в Орду, и взял их к себе [в улус дороги московской] Мин-Булат. Великому же князь Василию Васильевичу честь была великая от него, а князю Юрию Дмитриевичу бесчестие и истома великая. Но добр был до князя Юрия князь ордынский Ширин-Тегинь и, придя, тот взял его силою у Мин-Булата и великое княжение обещал ему дать. И пошел Ширин-Тегинь с князем Юрием в Крым зимовать; а князь великий остался в Орде у Мин-Булата. Боярин же был тогда с великим князем Василием Васильевичем Иван Дмитриевич, и тот заодно был с великим князем Василием Васильевичем, и начал бить челом великим князям ордынским Айдару и Мин-Булату и прочим князям татарским за своего государя великого князя Василия Васильевича, говоря каждому так:

«Сие ли, господин, ваше печалование к хану и верное ваше слово о нашем государе великом князе, что не может хан от слова Тягиня отступить, и тот мимо всех вас по его слову обещает дать великое княжение князю Юрию? И если хан по его слову так учинит, а в вас тогда что уже будет? Юрий будет князь великий на Москве, а в Литве князь великий побратим его Свидригайло. А Тягинь в Орде и при хане волен и над всеми вами».

И тем словом как стрелою уязвил сердца их. И так все они князи ордынские начали бить челом хану за великого князя Василия Васильевича, чтобы и впредь говорить с ним. И одолели хана. И сказал к ним хан:

«Если скажет Тегинь за князя Юрия о великом княжении, то убить его повелеваю».

И когда была весна, тогда пришел Тегинь из Крыма в Орду, а княжение великое князю Юрию желал дать. Некто же татарин, Усейн именем, постельник ханский, племянник тому Ширин-Тегиню, сказа ему думу ханскую и князей всех: если кто скажет о князе Юрий, тут же убитым ему быть. Слышав же то, Ширин-Тегинь не посмел нисколько против них говорить. Хан же повелел своим князям судить русских князей, и много прений был между ними: князь великий Василий Васильевич по отеческому и по дедову искал престола своего, князь же Юрий Дмитриевич, дядя его, летописцы, и старые списки, и духовную отца своего великого князя Дмитрия показал. И тогда сказал боярин великого князя Василия Васильевича Иван Дмитриевич хану и князям его, говоря такое:

«Государю вольный, позволь молвить мне, холопу великого князя. Ваш, государь, улусник великий князь Василий Васильевич ищет своего престола великого княжения, а твоего улусу по твоему ханскому жалованью и по твоим девтерам (грамотам) и ярлыкам, и вот твое пожалование перед тобою; а господин наш князь Юрий Дмитриевич, дядя его, хочет взять великое княжение по мертвой грамоте отца своего, а не по твоему пожалованию вольного хана; а ты волен во своем улусе кого восхочешь пожаловать по своей воле. А и государь наш князь великий Василий Дмитриевич великое княжение дал своему сыну великому князю Василию Васильевичу по твоему же пожалованию вольного хана, и уже, господин, который год сидит на своем престоле, а на твоем пожаловании, для тебя, своего государя, правя, вольного хана, как и самому тебе ведомо».

И того ради хан Махмет дал великое княжение князю Василию Васильевичу, и повелел князю Юрию Дмитриевичу, дяде его, коня вести под ним, как обычай есть, когда хан кого пожалует великим князем быть, тогда дает ему меч и сажает на своего коня, и ведут князи подручные, и биричи пред ним по базару кричат, и даже до стана; а татарские князи там ждут, и князь великий воздает им честь великую и одаривает. Князь же Василий Васильевич не восхотел для того дядю своего бесчестить; а Ширин-Тегинь стал о том же против хана и хотел отступить от него, поскольку же в то время пришел было на Махмета Кичи-Ахмет хан. Он же убоялся того сотворить, и по Тягиня слову придал князю Юрию Дмитриевичу к его вотчине град Дмитров со всеми волостями, и отпустил их хан на свои вотчины. И пришел князь великий Василий Васильевич на Москву на Петров день, а с ним царев посол султан Мансырь-Улан, и тот посадил его на великое княжение у Пречистой у золотых дверей. А князь Юрий Дмитриевич, дядя его, пошел в свою вотчину в Звенигород, а оттуда в Дмитров.

Умер Андрей.
В тот же год преставился дядя родной великого князя Василия князь Андрей Дмитриевич можайский в своей вотчине в Можайске в месяце июне, и привезли его на Москву, и положили во Архангеле.

В тот же год князь Юрий Дмитриевич, боясь племянника своего великого князя Василия Васильевича, пошел из Дмитрова в Галич. И князь великий взял Дмитров на себя и наместников его сослал, иных взял.

6941 (1433)Боярин Иван хочет великого князя на дочери женить.
Боярин великого князя Василия Иван Дмитриевич, служивший ему со всем прилежанием истинным сердцем, и великое княжение ему у Махмета хана взявший, восхотел за великого князя Василия Васильевича дочь свою дать. И о сем тогда слово было ему с великим князем. И были тогда они на Москве, и не восхотел сего князь великий Василий и мать его София, но восхотели дочь Ярославову. И так обручил за себя князь великий Василий Васильевич княжну Марью, дочь Ярославову, внучку Владимирову, правнучку Андрея Ивановича, а внучку Марьи Голтяевой. И так Иван Дмитриевич с Москвы побежал к князю Константину Дмитриевичу на Углич, к дяде великого князя, и оттуда во Тверь, а со Твери в Галич к князю Юрию Дмитриевичу, к дяде великого князя Василия Васильевича.

Брак Василия III.
Той же зимой женился князь великий Василий на Москве февраля в 8 день, взял княжну Марью, дочь Ярослава Владимировича, внучку Марьи Голтяевой.

Смущение Иваново. Кн. Василий. Кн. Дмитрий Шемяка. Брак кн. Василия. Война кн. Юрия на великого князя. Ложа. Товарков. Василий побежден. Юрий в Москве. Василий на Костроме. Кострома взята. Морозов. Мир великого князя с Юрием. Василию удел Коломна. Москвичи к великому князю. Морозов убит. Юрий Москву отдал. Мир непристойный. Война на Кострому. Кусь р. Великий князь побит.
Той же зимой Иван Дмитриевич отъехал со Твери в Галич к князю Юрию Дмитриевичу и начал подговаривать его на великое княжение. И князь Юрий по его думе послал за детьми своими за князем Василием и за князем Дмитрием Шемякой на Москву; а они тогда были на свадьбе у великого князя Василия Васильевича. И тогда опознал Петр Константинович на князе Василие Юрьевиче пояс золотой на цепях с камнями, что был приданным князя великого Дмитрия Ивановича от князя Дмитрия Константиновича суздальского. Сие же пишем того ради, поскольку много золота в поясе том, и что тот пояс при свадьбе великого князя Дмитрия Ивановича подменил Василий тысяцкий, князю великому дал меньший, а тот дал сыну своему Микуле; а за Микулою была того же князя Дмитрия Константиновича суздальского дочь его старшая. И Микула пояс дал в приданное же Ивану Дмитриевичу; а Иван Дмитриевич дал его за своею дочерью князю Андрею Владимировичу. Потом же после смерти князя Андрея после ордынского прихода Иван Дмитриевич княжну Андрееву дочь, а свою внучку, обручил за князя Василия Юрьевича и тот пояс дал ему, и на свадьбе великого князя Василия Васильевича был тот на нем. Княгиня же великая Софья тогда с него сняла, и с того князь Василий и князь Дмитрий Юрьевичи раззлобились, с Москвы пошли к отцу своему в Галич, и пограбили град Ярославль, и казны всех князей разграбили. Пришли же они к отцу в Галич, а он уже собрался со всеми людьми своими, желая идти на великого князя. Сии же к нему пришли, и пошел с ними и со многою силою на великого князя, а Иван Дмитриевич с ними ж, а князь великий и не ведал того. Пришел же тогда к великому князю Василию из Ростова наместник его Петр Константинович, поведал ему, что идет на него дядя его князь Юрий Дмитриевич и с детьми своими, и со многою силою; а уже тогда были в Переславле. Князь же великий ничего не успел сотворить, но послал против него послов своих Федора Андреевича Ложа и Феодора Товаркова о мире, и встретили его у Троицы. Он же миру не восхотел, но снова пошел; а Иван Дмитриевич не дал к миру и слова молвить. И была между обоими боярами брань великая и слова непотребные, и так возвратились послы великого князя ни с чем. Князь же великий Василий Васильевич, что было тогда поблизости людей, собрал тех, да и москвичей гостей и прочих с собою, пошел против и встретился с князем Юрием на Клязьме за двадцать верст от Москвы. С князем же Юрием было множество воинов, а у великого князя весьма мало, но на равных сразились с ними. Москвичи ж многие, не думая что битве быть, не готовы были, ибо имели с собою меда много и упились тогда. Что увидел князь великий Василий, что не было ему надежды и ниоткуда помощи, побежал к Москве скоро весьма. И взял матерь свою Софью и княгиню свою Марью, в трепете и в спешке великой побежал во Тверь и со Твери побежал к Костроме. Был же сей бой в субботу накануне Мироносиц апреля в 25 день. А дядя его князь Юрий Дмитриевич, придя на Москву, сел на великом княжении и послал детей своих за племянником своим, за великим князем Василием; и сказали, что великий князь на Костроме. И князь Юрий Дмитриевич сам пошел и с детьми своими за ним к Костроме, и с ним силы многие. И придя к Костроме, взял его. Он же со слезами и с плачем добил челом дяде своему любимцем его и боярином Семеном Морозовым, ибо был сей Семен у князя Юрия Дмитриевича в великой силе и любви. Иван же Дмитриевич вознегодовал о сем, и не любо было ему сие весьма, что прощение ему дает, еще же и удел хочет дать ему. И не только один Иван Дмитриевич, но иные многие бояре разъярились, и не любо было сие всем. Семен же Морозов, много могший у господина своего князя Юрия Дмитриевича, испросил великому князю Василию Васильевичу мир и любовь и удел Коломну. Князь же Юрий Дмитриевич сотворил пир по поводу племянника своего на великого князя Василия Васильевича, и дал ему дары многие, и отпустил его на удел на Коломну и всех бояр его с ним. Юрий, придя в Москву, начал многих грабить и казнить, тех, что ему прежде не помогали. А князь великий Василий, придя на Коломну и слыша о том, начал звать к себе людей отовсюду, и многие собирались к нему; князи, бояре, воеводы, и все дворяне, и слуги начали откладываться от князя Юрия Дмитриевича за великого князя Василия и пошли с Москвы на Коломну беспрестанно от мала и до велика, поскольку нелюбовь им была всем на любимца князя Юрия на Семена Морозова. Видели же дети князя Юрия, князь Василий Косой да князь Дмитрий Шемяка, да князь Дмитрий Красный, что не остается у отца их москвичей никого, и оскорбились весьма, смутились. И потому князь Василий Косой да князь Дмитрий Шемяка Юрьевичи убили любимца отца своего, боярина его Семена Морозова, в набережных сенях, сказав так:

«Ты, злодей крамольник, учинил ты ту беду отцу нашему и нам. Издавна ты крамольник и наш лиходей».

И так убили его, оставили мертвым и пошли сами к Костроме. Князь же Юрий видев, что непрочно для него великое княжение, и дети от него побежали, а люди все идут к великому князю, и послал к великому князю, говоря:

«Пойди на Москву на великое княжение, а я иду в Звенигород».

И так пошел в Звенигород, а оттуда в Галич. А князь Василий Васильевич, придя на Москву, сел на великое княжение; а с дядею своим, князем Юрием, умирился на том, что ему детей своих к себе не принимать и помощи им не давать. Да в тот же год князь великий Василий послал воеводу своего князя Юрия Патрикеевича, а с ним двор свой на Кострому на Юрьевичей, на князя Василия и на князя Дмитрия Шемяку; а с ними были вятчане и галичане. И стали на бой на речке Куси, и рать великого князя побили, а воеводу великого князя Юрия Патрикеевича взяли, и пришли опять на Кострому. А когда Волга стала, и они ступили к Турдеевым врагам.

Кн. Юрий Лугвенев в Новгород.
В тот же год приехав князь Юрий Семенович со своею княгинею из Литовской земли в Великий Новгород. В тот же год в Новгороде пожар был, и погорели Загородский конец, и Людин конец до Лукиной улицы. В тот же год в Новгороде завершили в Борковце церковь каменную святого Георгия.

В Новгороде Евфимий, нареченный владыка, поставил во дворе у себя владычнем палату каменную, а дверей у нее 30, а мастера делали немецкие из заморья с новгородскими мастерами.

6942 (1434)Война снова. Юрий бежал. Галич взят. Вятка к Галичу. Бой в Ростовской земле. Князь великий побит. В Новгород. Жестов. Москва взята. Князь великий в Нижний. Умер Юрий. Распря Юрьевичей. Мир великого князя с Юрьевичами. Дмитрий Шемяка на Угличе. Красный в Бежецке. Василий на Костроме.
Князь великий Василий услышал про измену дяди своего князя Юрия Дмитриевича, что на бою у детей его были воеводы его со многими людьми, и за то пошел на него князь великий ратью к Галичу, он же бежал к Белоозеру. И князь великий Галич взял и сжег, а людей в плен повел, и много зла сотворил земле той, и возвратился к Москве. А князь Юрий Дмитриевич пришел в Галич, и послал за детьми своими, и начали совокупляться на великого князя, и собрал силу многую, и вятчан привел, и пошел на великого князя в ту же весну, а с ним и дети его князь Василий Косой да два князя Дмитрия, Шемяка да Красный, со многою силою. Князь же великий Василий Васильевич, слышав то, пошел против него, а с ним князь Иван можайский. И встретились в Ростовской области у Николая святого на горе в субботу Лазареву, и был бой между ними. И одолел князь Юрий Дмитриевич, а князь великий бежал к Новгороду Великому, а князь Иван можайский ко Твери, ибо и мать его бежала ко Твери ж к дочери своей. И князь великий послал к князю можайскому Андрея Феодоровича Голтяева, чтобы от него не отступал, а был бы с ним заедино. Князь же Иван отказал со Андреем, говоря великому князю:

«Господин государь, где ни буду, а везде я твой человек, но чтобы и ныне вотчины не потерять да матка бы не скиталась по чужой вотчине, а всегда я есть твой».

А князь Юрий прислал к нему Якова Жестова, зовя его к себе. Князь же Иван можайский пошел со Твери к князю Юрию, и встретил его у Троицы, и пошел с ним к Москве. Пришел же князь Юрий Дмитриевич под град Москву на Страстной недели в среду и стоял под градом неделю, а в среду на Святой недели град Москву взял и княгинь великих, взяв, послал в Звенигород, и сел на великом княжении. А князь великий пошел из Новгорода на Мологу, да к Костроме, да оттуда в Новгород Нижний. И князь Юрий Дмитриевич послал на него двух сынов своих, князей Дмитрия Шемяку да Красного, и пришли во Владимир со многою силою. Князю же великому не было ниоткуда помощи, и восхотел в Орду пойти. Стояли же князи Дмитрии во Владимире, и пришла к ним весть, что отец их князь Юрий преставился, а брат их князь Василий старший сел на великом княжении на Москве. После сего же и сам прислал к ним, поведал про отцову смерть, а свое здоровье и княжение. Они ж отвечали:

«Если не восхотел Бог докняжить отцу нашему, то тебе и сами не хотим».

И послали в Новгород Нижний за великим князем Василием Васильевичем. И пришел князь великий, и примирились с ним, пошли к Москве. А князь Василий Юрьевич Косой побежал с Москвы в Орду, сидев на великом княжении месяц один, а князь великий Василий Васильевич, придя, сел на своей вотчине на великом княжении на Москве, а князю Дмитрию Шемяке дал Углич да Ржев, а младшему князю Дмитрию дал Бежецкий Верх. А князь Василий Юрьевич Косой пришел на Кострому и начал собирать воинов на великого князя Василия Васильевича.

Митр. Герасим.
В тот же год в Новгороде Великом нареченный владыко Евфимий пошел ставиться к митрополиту Герасиму в Смоленск месяца мая в 26 день. Ибо тогда после преставления Фотия, митрополита киевского и всея Руси, не было на Москве митрополита.

Война литвы с немцами.
В тот же год приехал в Новгород князь Василий Юрьевич Косой. В тот же год литва с немцами воевали. В тот же год пошел из Новгорода князь Василий Юрьевич Косой и пограбил, едучи, по Мсте реке, и по Бежецкому Верху, и по Заволочью. В тот же год в Новгороде поставили церковь каменную Иоанна Златоустого в Колотке на старом основании посадник Григорий Кириллович да Осиф Андреевич Горшков.

1435. Бой на Которосли. Василий костромской побит. Челядня. Голтаев. Зворыкин. Чепчик. Мир на р. Костроме. Василию костромскому Дмитров.
В год 6943 (1435) пошел князь Василий Юрьевич Косой из Костромы со многими силами к Москве. А князь великий Василий Васильевич, слышав то и совокупясь, пошел против него. И встретились в Ярославской вотчине у Козьмы и Дамиана на Которосли января в 6 день, и был бой между ними. И помог Бог великому князю Василию Васильевичу, а князь Василий Юрьевич Косой убежал в Кашин. И собравшись в Кашине, пошел спешно к Вологде на великого князя заставу; и придя, там великого князя воеводу взял Феодора Михайловича Челядну, Андрея Феодоровича Голтяева, Владимира Андреевича Зворыкина, Михаила Чепчика и иных многих; и пошел к Костроме, и послал за вятчанами, и вятчане пришли к нему. А князь великий Василий, слышав про то, пошел на него к Костроме и, придя, стал на мысе у святого Ипатия между Волгой и Костромой. И нельзя было биться им, ибо меж ними была река Кострома, и взяли мир, и дал князь великий князю Василию Косому город Дмитров в вотчину. А весна была тогда весьма студена. Князь же Василий Юрьевич пришел в Дмитров и пребывал в нем один месяц.

Новгородцы на Ржеву. Пустую.
В тот же год посадники новгородские Иван Васильевич да Григорий Кириллович, да тысяцкий новгородский Феодор Елисеевич, и иные многие воеводы со многими силами ходили ратью ко Ржеву, на псковский рубеж и на Бородову, и волости и села попленили и пожгли, и множество ржевичей повели с собою, и возвратились в Новгород.

Новгородцам Бежецк и Вологда.
В тот же год князь великий Василий с новгородцами укрепился крестным целованием отступиться великому князю от новгородской вотчины Бежецкого Верха, и Вологды, и Заволочья, и Волока, а новгородским боярам отступиться от княжих земель, где ни есть, а разводу быть землям на Петров день, а на разводе быть боярам великого князя и новгородским боярам. В тот же год Евфимий, владыка новгородский, заложил у себя на дворе церковь каменную Иоанна Златоустого на воротах, в тот же год и завершена была. И когда мастера в некоторый час завершили церковь и мало отступили все от церкви, и церковь вся до основания пала великим разрушением. И это знамение показало, что предстоит власти новгородских посадников, и тысяцких, и всех бояр, и всей земле Новгородской разрушиться.

6944 (1436)Война Василия костромского. Устюг взят. Умер Глеб Оболенский.
Князь Василий Юрьевич Косой пошел из Дмитрова опять на Кострому, а к великому князю Василию Васильевичу разметные послал. А жил на Костроме до пути зимнего, а на пути пошел к Галичу, а из Галича на Устюг, а вятчане с ним. И стоял под Устюгом 9 седмиц и город Устюг взял, а воеводу великого князя Василия князя Глеба Ивановича Оболенского убил, а десятника владычнего ростовского Иова Булатова повесил и многих устюжан сек и вешал.

Беззаконие. Шемяка Дмитрий взят.
Той же зимой князю Дмитрию Юрьевичу жениться было на Угличе, а взять дочь князя Дмитрия заозерского, и приехал на Москву звать великого князя Василия Васильевича на свадьбу. Князь великий взял его, послал на Коломну, а пристав был у него Иван Старков, а Коломна была за ним же тогда.

Василий костромской к Москве. Иван можайский. Баба друцкий. Коварство. Василий костромской побежден. Тоболин. Василий взят. Ослеплен. Дмитрий Шемяка освобожден.
В ту же весну князь Василий Юрьевич Косой пошел с Устюга на великого князя Василия, а с ним вятчане да двор брата его князя Дмитрия Шемяки с ним же. А князь великий, собравшись, встретил его у святого Покрова в Скорятине в Ростовской области. А с великим князем Василием Васильевичем князь Дмитрий Красный младший, да князь Иван Андреевич можайский с полками своими. Да тогда ж приехал к великому князю служить из Литвы князь Иван Баба из друцких князей, и тот снарядил свой полк с копьями по-литовски; а также и все прочие полки князя великого снарядились по своему обычаю. Вскоре же князь Василий Юрьевич Косой восхотел искрасть великого князя, прислал к великому князю и взял перемирие до утра. Князь же великий Василий Васильевич взял с ним перемирие, полки свои распустил, разъехались все кормов для. А князь Василий Юрьевич снова пошел в тот же день, желая изгнать великого князя; а к великому князю стражи прибежали, поведывая, что князь Василий Юрьевич идет на него, поспешая. Князь же великий Василий Васильевич разослал вскоре по всем станам своим, а сам, схватив трубу, начал трубить. И тотчас собрались полки великого князя Василия Васильевича, пошли против супротивных, так сразились, погнали князя Василия Косово и полки его. Догнал же князя Василия Юрьевича Борис Тоболин и, опознав, схватил его и начал вопить. И тотчас прибежал к нему князь Иван Баба друцкий, опознал князя Василия, и привели к великому князю Василию. Князь же великий послал его на Москву, и ослеплен был князь Василий Юрьевич Косой. А когда шел князь великий на князя Василия Юрьевича, князя Дмитрия Юрьевича Шемяку, брата его, велел из желез выпустить и быть ему простому на Коломне. И когда побил князь великий князя Василия Юрьевича, придя на Москву, послал за князем Дмитрием Юрьевичем Шемякой на Коломну, и пожаловал его.

В тот же год сотворили все новгородцы развод землям и послали на Бежецкий Верх на отвод земли Новгородской вотчины посадника своего Григория Кирилловича да Ивана Максимовича, а зажиточных мужей Козьму Тарасьева да Ивана Максимова; а иных послали на Волок, а иных послали на Вологду разводить земли Новгородской вотчины. И князь великий Василий Васильевич своих бояр не послал, ни вотчины Новгородской нигде не отвел, ни своей не очистил и исправления не учинил. Новгородцы, разгневавшись, послали посадника Григория Кирилловича в Литву к князю Сигизмунду просить его на княжение, и Сигизмунд целовал крест новгородцам. В тот же год Евфимий, владыка новгородский, заложил у себя на дворе в Новгороде опять, в во второй раз, да завершил церковь каменную святого Иоанна Златоустого на воротах. В тот же год Евфимий, владыко новгородский, заложил церковь каменную святого чудотворца Николы на Вежищах.

Голод. Новгородцы к немцам.
В тот же год Божиим попущением грехов ради наших студено было весьма, и плоды земные и обилие всякое мороз побил в жатву уже и во всей Русской земле, и была дороговизна великая по всей земле. В Новгороде многие ушли к немцам, настолько голод усилился.

1437. Междоусобие новгородцев.
В год 6945 (1437) месяца сентября в 20 день была брань великая в Новгороде междоусобная.

Той же осенью в Новгороде вода великая была и лед ночью выломил у великого моста семь частей, и Жилотучский мост вынес, и много зла новгородцам сотворил.

Сигизмунд литовский. Мир новгородцев с литвою.
Той же зимой послали новгородцы посадника своего Григория Кирилловича к великому князю Сигизмунду, Кестутия сыну, Витовта брату, Гедиминову внуку, литовскому о мире, как было издавна по старине. И князь великий Сигизмунд Кестутьевич дал им веру и целовал крест пред новгородскими послами по грамотам новгородским ко всему Новгороду, и сотворили мир и любовь по старине, как было издавна от начала.

Кн. Юрий Патрикеевич. Черный бор.
Той же зимой приехал с Москвы в Новгород от великого князя Василия Васильевича князь Юрий Патрикеевич Черный бор просить. И новгородцы дали Черный бор великому князю Василию Васильевичу, исправились.

Митр. Исидор.
В ту же весну во вторник святой седмицы после Великого дня пришел на Москву из Цареграда от патриарха Иосифа на митрополию Исидор митрополит гречанин, многим языкам изучен и книжен. И принял его князь великий Василий честно, по обычаю молебны пел в святой соборной церкви пречистой Богородицы, сотворил на них пирование великое и дарами многими одарил его.

Татары на Рязань.
В ту же весну приходили татары на Рязань, и окраинные села взяли, и возвратились восвояси.

В ту же весну в Новгороде вода подмыла вал у детинца города, и отпала земля от стены, и пала стена каменная и колокольница каменная от реки Волхов. В ту же весну расписана была церковь каменная Иоанна Златоустого на владычнем дворе на воротах. В ту же весну в Новгороде пала церковь каменная святого Николая на Вежищах. В тот же год владыка Евфимий новгородский заложил церковь каменную святого чудотворца Петра, митрополита всея Руси, у себя на дворе на воротах, а старую церковь разрушил.

Евфимий новгородский.
В тот же год владыко Евфимий новгородский на вече по старине их благословил крестом посадников, и тысяцких, и весь Великий Новгород в воскресенье и пошел на Москву к Исидору, митрополиту всея Руси, месяца июня в 7 день и благословиться, и челом ударить.

Сей Исидор митрополит родом земли Далматской благочестивых родителей, смлада учен и воспитан в области Римской и тайно держался ереси латинский. По возрасту поставлен был от патриарха епископом во Иллирии и был изучен весьма слова книжного. Когда же царь греческий Калуан, сын Мануилов, и римский Сигмунт, папа Евгений и патриарх Цареграда Иосиф уложили быть во Италии восьмому собору, как бы разрешить раскол церквей греческой и римской и соединить все царства и земли воедино, были же прения те о растворении тела и крови Христовой, об исхождении Духа Святого, об очистительном огне, а больше всего о власти папежской, папа же, стараясь перехитрить греков и ведая, что область Русская есть сильнейшая в церкви восточной, наустил Исидора идти к патриарху просить митрополии русской и, там быв, на собор прийти и папе помогать, и на сие дал ему дары многие. Он же, придя в Цареград, явился великим поборником на словах о благочестии, а кроме того удоволил дарами. И приняв митрополию русскую, пошел к Москве, с ним же царь и патриарх о послании его на собор обещали послать грамоты к великому князю вскоре за ним. После отшествия же его, уведав о развратном уме его, царь и патриарх весьма сожалеть стали, что поторопились его поставить, и сего ради грамоты о нем не послали, однако ранее Исидору написали о том, что по достоинству будет избрать и послать мужей ученых на собор тот. И когда пробыл Исидор митрополит на Москве 4 месяца, начал говорить великому князю Василию Васильевичу, что преосвященный кир Иосиф патриарх, благочестивый кир Калуан Иоанн, сын Мануилов, греческий Константинограда советовались со всем священным собором, и с князями, и с боярами, что быть восьмому собору с папою и со всеми римлянами из-за смятения и раскола греческой церкви с римскою, о любопрении и растворении пречистого тела и честной крови Христовой, что в кислом хлебе и в опресноках, и о Святом Духе, чтобы землям и царствиям как бы соединиться. И весьма склонял к тому сей, ходатаем собора того был. Князь же великий запретил Исидору сначала идти, до тех пор пока не соберет всех епископов и иных ученых о вере и посоветуется со всеми, что говорить на соборе том. Но Исидор сказав, что нет времени к тому, и клялся великому князю и епископам клятвами страшными и тяжкими, что не отстаивать ему римлян, не хвалить веру и развращенное злоучение их, но крепко стоять на православии и во всем с патриархами и святителями греческими вместе стоять. Князь же великий дал ему на путь довольное, и пошел он на восьмой собор к папе Евгению, и к патриарху Иосифу, и кир Калуану царю греческому в Римскую страну во град Ферар, с ним же пошли некие от иноков и священников хорошо ученых. И сказал ему князь великий Василий Васильевич:

«Отец Исидоре, мы тебе не повелеваем идти на восьмой собор в Латинскую землю, ты ж, нас не слушая, хочешь туда идти. Но сие тебе да будет ведомо: когда оттуда возвратишься к нам, принеси к нам нашу христианскую веру греческого закона, как приняли прародители наши от греков».

Он же так обещался сотворить и клятву на себя возложил несколько же странную не принести от Латинской в Русскую землю, от восьмого их собора, но православие истинное сохранить греческого закона, думая мудрее мудрейших сделаться с безумным в согласии.

6946 (1438)Умерла Евпраксия.
Месяца сентября в 15 день преставился Евпраксия княгиня, и погребал ее с псалмами и песнями надгробными со всем священным собором Исидор, митрополит киевский и всея Руси.

Родился Юрий.
Той же осенью родился великому князю Василию Васильевичу сын Юрий старший.

Хан Улу-Махмед в Белеве. Хан Кич-Махмед.
Той же осенью пришел хан Улу-Махмед Большой орды ко граду к Белеву и сел в Белеве, бежав от брата своего от Кич-Махмеда, хана Большой орды.

Войска на Улу-Махмеда. Войск грабительство. Хан просит мира. Татары побиты. Кн. Петр Козьминский. Кн. Семен Волынец. Собакин. Голтяев. Второй раз просит мира. Русские побиты. Воздаяние по делам. Умер Андрей Константинович Шарунов. Умер Федор торусский. Умер кн. Андрей стародубский. Умерли Туриков, Горсткин, Кузьминский, Хоробров.
Той же осенью в месяце ноябре послал на него князь великий Василий Васильевич двух князей, князя Дмитрия Шемяку Юрьевича да брата его князя Дмитрия Красного Юрьевича, и прочих князей множество с ними. Когда же шли они к Белеву, все волости православного христианства грабили, мучили людей из добытков, и животину били, и то в дом себе отсылали. Когда же пришли же к Белеву, хан Улу-Махмет убоялся, увидев множество полков русских, начал просить мира. Они ж не послушали речей ханских. На следующее же утро, выстроившись, русские полки пошли ко граду, и татары все вышли против. И был у них бой сильный, и помог Бог христианам, побили татар много, зятя ханского убили, и князей много, и татар, и в город погнали их. Убит же был тогда в городе князь Петр Кузьминский да Семен Волынец, ибо гнались те за татарами до середины града, а прочие воины от града возвратились. На следующее же утро послал хан к князям русским и воеводам зятя своего Едибердея да князей Усейна Сараева да Усен-хозю. А к ним приехали на сговор Василий Иванович Собакин да Андрей Федорович Голтяев. И сказали татары к ним:

«Ханово слово к вам: „Даю вам сына своего Мамутка и князей своих даю в заклад тому, если даст мне Бог буду на ханстве, и доколе буду жив, дотоле мне земли Русской остерегаться, а выходы мне не посылать, ни иное что; только прошу дать мне место до весны пребывать в странах сих и пропитаться“».

Они же того не восхотели и начали вооружаться. Тогда Улу-Махмет собрал всех людей своих, вооружившись, желая храбро со всеми своими умереть, а в плен не даться, и ударили в средину полков русских, начали мять, а другие русские полки, по сторонам и позади стоящие, побежали, никем не гонимые. Сие видев, прочие побежали, а татары, мало гнавшись, остались. Так наказал Бог за превозношение и за множество согрешений наших, попустил Господь неверным одолеть многое воинство православное христианское, поскольку были неправедно ходящими и свое христианство прежде губящими. И так худое малое безбожных воинство одолело и побило, как одному агарянину десять наших одолеть. Князи же старшие, который ранее гордились, думали уже, что хана пленили и всех татар победили, и потому мира не улюбили и устроения военного не хранили, ныне убежали со стыдом и скорбию многою. Было же сие месяца декабря в 5 день. Убиты же были на том бою князь Андрей Константинович Шонуров, князь Федор торусский, Андрей стародубский Лобин, Микита Туриков, Семен Горсткин, Кузьма Порховский, Иван Кузьминский, Андрей Хоробров, Дмитрий Кака и иных великое множество.

Исидор митр. в Новгород. Встреча в Ливонии. Исидора преступление.
Той же осенью Исидор гречанин, митрополит всея Руси, пошел с Москвы в Новгород Великий, а с ним Евфимий, владыка новгородский, а иные русские епископы проводили его честно. Исидор же, придя в Новгород, благословил всех: почтили его владыка, и посадники, и тысяцкие, и бояре, и купцы, и весь Великий Новгород, и дали ему суд по старине, и все пошлины его дали ему по старине. Затем потом на зиме пошел Исидор митрополит во Псков. И приняли его псковичи честно, и поставил им во Пскове архимандрита Галасия, и дали ему суд по старине, и все пошлины его дали ему по старине, и многими дарами одарили его. Он же из Пскова пошел в Немецкую землю на восьмой собор к Евгению, папе римскому, и к кир Иоанну Калуану, царю греческому Константинограда, и к кир Иосифу, патриарху вселенскому. Когда же пришел он в Немецкую землю во град Юрьев, живущие там православные христиане и все священники греческого закона встретили его с крестами; латины же и все немцы встретили его с крестами по закону их римскому. Исидор же преступил клятву, что клялся пред великим князем о благочестии, ибо прежде пришел, и поклонился, и знаменовался, и целовал сначала крест римского закона; и потом пришел к святым крестам греческого закона; и проводил крест римского закона и до костела, сиречь до церкви их, воздавал им честь более греческого закона. Бывший же с ним Авраамий, епископ суздальский, и другие путешествующие на собор тот, видев сие, усомнились весьма, что Исидор, не видевши собора, так творит, но переменить не могли. В ту же весну в субботу Рыбную погорел город Коломна, мало осталось его; загорелось в вечерню, а о заходе солнца прекратилось, и ходить люди начали по пожару.

Татары на Рязани. На литву.
В тот же год татары воевали Рязань и, много зла учинив, отошли восвояси; а иные татары пленили литву и со многим полоном возвратились восвояси. В тот же год пришел в Новгород князь Юрий Семенович литовский. В тот же год в Новгороде на Вежищах ту же упавшую церковь каменную святого Николы воздвигли снова на том же на старом основании.

1439. Собор в Ферраре. Трапизондский. Иверский. Собор ожидал Исидора.
В год 6947 (1439) Исидор гречанин, митрополит киевский и всея Руси, пришел в область Римскую во град, называемый Ферара, к Евгению папе римскому на суемысленный восьмой собор. Нашел же там и греческого царя Иоанна Мануиловича, и с ним патриарха Иосифа, с ними же были трапизондского царя митрополит, и иверского царя митрополит, и иных земель многих митрополиты и епископы, которых было числом 120, и хартофилаки многие иноки старцы великие, философы многие, и простые старцы греческие, и мирских множество. Также и латинских земель архибискупов и бискупов, иноков, аквитан, латинов, аламанов, и фрязей, и френчуков, и бребян, и биритян великое множество собрались. И не вели собор долго время, но только в книгах совопрошали, ожидая великой Руси митрополита Исидора и совету его. Царь же тогда Иоанн Мануилович возвестил таковое слово Евгению папе римскому и всем бывшим тут, что

«восточной церкви суть большее православие и высшее в христианстве Белой Руси; в них же есть государь, великий брат мой Василий Васильевич, которому восточные государи многие прислуживают, и великие князи с землями служат ему; но смирения ради благочестия и величеством разума благоверия не зовется царем, но князем великим Русских своих земель православия, и без его совета не можем собор вести».

А папа, надеясь на Исидора, как на сильного по себе поборника, также ожидал, и того ради, ожидая, не вели собор шесть месяцев. Когда же Исидор митрополит приспел к ним, встретили его людей много весьма с великою честию славы ради имени великого князя Василия Васильевича всея Руси, после же малого числа дней начали собор вести так.

Заседание собора. Чин собора. Прения о власти. Марк фряжский. Догматы. 7 пап правоверных. 7 соборов. Распря собора. Иулиан кардинал. Царь за Марка. Многие греки с папою. Распря собора. Паписты не христиане. О чести папы. Собор во Флоренцию.
Сначала сошлись на собор в месяце сентябре. Вошел папа Евгений в костел, сиречь церковь, с ним же архибискупы и бискупы латинские, и стали на левой стороне на престоле. И тогда внесли и поставили святого Петра и Павла литых серебряных позлаченых, а пред ними три свечи возжены, и столы пред ними философские, а пред царем также устроен богословский стол. И на философском столе посажены были мудрецы: Иулиан римский кардинал, а с ним греки Иоанн болонский, Андреан критский; а на столе богословском Марк, ефесский митрополит, вместо патриарха александрийского, а Исидор вместо патриарха антиохийского, а Висарион никейский вместо патриарха иерусалимского. Начало же собора того так было. Когда вошел папа в костел, мало преклонился на колено свое по обычаю латинскому и, войдя, сел на месте своем, и тогда бискуп один начал громко латинским языком, и певцов их поющих немало. После сего же начали говорить, и толмачи от них говорили тремя языками: греческий, латинский и фряжский; и книг много снесли пред ними и, поговорив, разошлись. Так по три дня делали, не было между ними прений никаких, ибо так как начали прежде говорить фрязи, греками же тогда величавшиеся. И на сих уложили, о чем прению быть, и уложили о тех прениях обоих сторон богословам и философам от писания испытывать, и сходясь время от времени, беседовать и прения иметь, а потом на собор приносить, если согласны будут или не согласны. И было так на долгое время тихо и любовь между всеми. Когда же приспел праздник великого Иоанна Богослова, тогда начали собор вести четвертое собрание по прежде бывшему подобию устава своего. И начали говорить фрязи, и много книг принесли тут, и тогда в них распри великие были о власти папежской, и не вошли в согласие. Блаженнейший Марк, ефесский митрополит, начал к ним так благоразумно и благоутишно говорить словами благими, увещевая их смиренно и благочинно, сказал к ним так:

«Изложение веры вопросим от вас, о любезные отцы, доброе поручение отцов наших, в царствующем граде собравшихся. Воздайте же сие, как и приняли от нас; если бы кто доверил вам что в залог, разве не отдали бы того, как приняли. Воздаяние же изложения отеческой веры, как ж и приняли, не приемлет ни переложения, ни же умаления; заключено было от них и запечатлено, и пытающихся обновлять то отгоняют, а более того иное творящим казнями наказывают. Видится ли вам хоть сколько-то бывшее речение переложенным, и хотя бы малое о сем слово мало повредит или нисколько, более ж пользы даст премного, ибо соединит всех христиан, но великое ли переложение и много когда о сем слово, ибо ежели мы согрешаем много, о том творим попечение. Смотрения ли ради некоего приложится, смотрения ради снова да отымется; даже приобретете братию растерзающихся и любви ради столь весьма почитающих. Молим же вас, братия и господа пречестнейшие, как и прежде молили вас милости ради Господа нашего Иисуса Христа, возлюбившего нас неисправимыми бывших, грешных и отчаявшихся, и душу свою положившего нас ради. Возвратимся на благое согласие, что между собой и святыми отцами, которое имели прежде, когда то же все говорили и расколов в нас не было. Познаем друг друга братски, умиримся в общих отцах наших, почтем их уставы, убоимся прельщения, сохраним предания, даже единодушным согласием и единомыслием прославим всепречистое и великолепное имя Отца и Сына и Святого Духа. И ныне добро бы вам, латинам, познать истину Божию и не говорить неправды, а на святых отцев не лгать, ни ложных писаний не класть, и Духа Святого не разделять, в причастии Тайн Святых евхаристии давать всем хлеб и вино, как в точности сам Господь передал и апостолы творили; огонь очистительный и отпущение грехов за мзду, как и власть папы единого над всеми человеками, могущего погрешить, отложить; а во святых семь соборов веровать и заповеди святых отцев блюсти, а не укорять их, ни отрицаться; а восьмого собора ни составлять, ни нарицать; а блаженнейших семь пап поучения изыскать, и смотреть в книги святые, и соблюдать вселенского учителя наказы Иоанна Златоустого, и ходить по правилам святых апостолов и богоносных отцев всех святых семи соборов, и писания святых истинные, избрав, положить, а от лестных и ложных отстать и не говорить. И так по божественному закону святых правил и по уставу святого пения церковного прошения верно, и молитвы принесем ко всесильному и многомилостивому Богу, и прославим память святых апостолов и святых отцев Василия Великого и Григория Богослова, Иоанна Златоустого, и всех богосоставных святых соборов святых отцев, и святейших пап вселенских от Климента римского и даже до Андриана. Те все святые о нас к Богу помолятся и нас в разум истинный приведут. И ему же Господь Бог откроет разум премудрости и явит всем слово Божие свою истинность. И так да умягчит Господь нивы душевные сердец ваших, что слышать и разуметь всем истину и пойти путем правым, да ноги мысли нашей, пойдя, не споткнутся. Тебе же, честный папа Евгений, по достоинству будет о сих истинно рассудить и мысль благую иметь, ибо поскольку призвал ты благочестивого царя Иоанна, и святейшего патриарха Иосифа вселенского, и всех восточных митрополитов и епископов, и отовсюду великое множество православных христиан и вселенских соборов, честных архимандритов и игуменов, иереев и колугеров множество, философов изящных и премудрых, и доброжительных и подвижных монахов многосоставленный собор сотворил ты. Соделайте же в Боге правду и истину, да не тщетным будет труд вашего собрания, да не приложатся к нам о таковых слова пророка Давида, ибо говорит: „Зачем мятутся народы, и племена замышляют тщетное? Восстают цари земли, и князья совещаются вместе против Господа и против Христа его“. Соблюдите же и сие, да некогда услышат сие верные народы, что отметают правду православия, а лестное и ложное любят, и гордости ради и любоимения истина попираема; и так посмеются нашему суемысленному собранию. Если же не хотите соделать истины, ни пойдете путем Божия правды, и то сами ведаете, что о таковых пророк говорит: „Если же не хотите, ни послушайте меня, огонь вас поест“; ибо уста Господни говорили сие».

Так вот Марк, ефесский митрополит, благоустроенными словами запрещающе и смиренно говорил им. И тогда встал Иулиан, римский кардинал, с места своего, и пошел к папе Евгению, злобясь о сих словах весьма жестоко, не могший от него слышать таковых слов; и сказал папе Евгению:

«Слышишь ли, честный папа, святой учитель, что такую хулу Марк на тебя говорит? Книги твои лживыми зовет, а собора твоего не хочет признавать, а тебя папу в начале не хочет поминать, и восьмым собор назвать не хочет, но семи соборам следует и о сих поучает».

Папа же Евгений, слышав такое, смутился весьма, начал говорить царю Иоанну и патриарху Иосифу вселенскому так:

«Слышите ли сие, Иоанн царь, и ты, патриарх Иосиф, как на меня хулу говорит митрополит ефесский и книги мои хулит?».

Царь же тогда отвечал, говорил ему:

«Мы же ничего хульного не слышали от Марка сказанного, но все справедливо говорил пред нами».

И тогда Евгений, папа римский, великое множество повелел книг принести, досаждая Марку. И многие от греков, отставших тогда от Марка, пристали к латинам. Блаженнейший ж Марк, митрополит ефесский, умилившись сердцем в себе и о прелести их латинской весьма разжигаясь мыслию, видя в смятении находящихся людей Божиих и приступая к соблазну ереси их, начал жестоко говорить к ним, так говоря:

«О латины, о латины, если буйства своего не оставите, неправедное говорящие на семь богосоставленных соборов святых отцев вселенских и учителей на святых семь блаженнейших пап, да будет известно вам, что от сего часа буйных своих ложных речей скоро перестанете говорить».

И в тот час Марк на некого монаха злобно сказал:

«Изыди отсюда, сказал, да не пребудешь тут».

И тогда монах тот скоро сбежал вон. Все же тотчас в смятение пришли фрязи и латины; и папа Евгений, встав с места своего, ушел, и все кардиналы, и архибискупы, и бискупы, и фрязи, и аламане не могли терпеть Марковых слов, а остались тут одни греки да русь. И тогда царь Иоанн Мануилович и патриарх Иосиф вопросили Марка, говоря:

«Что злое папе Евгению и кардиналом изрек ты, что вышли они от мест своих?».

Отвечая же, Марк сказал к ним:

«Слышишь, благочестивый царь Иоанн и ты, патриарх Иосиф вселенский, если кто неправду делает, тот не может правды слышать. Ибо о таковых сказал пророк: „Заградились уста говорящих неправду“. Я же только сие сказал им: если кто отступит от заповедей святых апостолов и богосоставленных святых соборов святых отцев вселенских учителей, да будет анафема; и того ради убежали с мест своих. Помните же, как во Цареграде и сами о сих сказали вы, что латины не есть христиане. Как ныне могут христианами стать? И вот было, что не могут слышать правды, как же могут пойти путем правым, и как же может нам быть единство с ними, одна церковь с отметающимися от истины Божией? Но ведает держава твоя, царь, если бы сказал им слово о сих, как латины отделились от святой Божией церкви или как отверглись от веры православия, то не могли бы таковых обличений на себя слышать, сбежали бы из града сего неправд своих ради. Ныне же слышишь, царь Иоанн, от сих, что папа говорит: семи святых вселенских соборов не хочет поминать, тебя, царя, в молитвенных, ни патриархов братиею себе звать не хочет, но велит свое имя, папу Евгения, поминать во всей земле. Но если будут папу Евгения в первых поминать, то уже нам велят и евхаристию переменить. Тогда, царь, я такового собора никак же признавать и папы Евгения в начале поминать не хочу, но всех увещаю не отрекаться от святых семи соборов и заповедей святых отцев, ибо же во святых правилах писано есть: „Если кто от заповедей святых отцев вселенских учителей изменит или отвергнет, да будет проклят. И на сем я настаиваю весьма, а восьмым собор не называю, и папы Евгения не поминаю, и заповедями его пренебрегаю. А кто папу Евгения в православных церквах помянет, да будет анафема“, сиречь проклят.»

Слышали же сие латинские капеллане, и те посрамились и убежали от слов его. И тогда сказал к нему Иоанн царь: „Отче святый, перестань“. И встав, вышли в дома свои. И потом кардиналы часто начали приходить от папы Евгения римского ко царю Иоанну и к патриарху Иосифу вселенскому, же и к Исидору, митрополиту русскому, со многими лестными речами о сих, да не будет препятствовать Марк, митрополит ефесский, не перечит латинам, и да „сотворите, сказал, волю нашу, берите себе золота множество и помощь на супротивных, сколько хотите“. И в течение многих дней приходили к ним. Те же, желая с ними соединения, прельстились. Царь же Иоанн греческий и Иосиф, патриарх вселенский, положили мысль свою быть собору их завершенным во Флоренции, граде латинском; так же и сотворили, взяли золота множество и пошли во град их Флоренцию.

Махмет в Москве. Коломна взята.
В тот же год Махмет хан приходил к Москве месяца июля в 3 день в пяток со многими силами внезапно. Князь же великий Василий Васильевич восхотел идти против него, но не успел собраться. Выйдя же и увидев, что мало своих, возвратившись, пошел за Волгу, а на Москве оставил князя Юрия Патрикеевича с воинством. Хан же Махмет, придя под Москву и стояв 10 дней, пошел прочь, граду не сделал ничего, а зла много учинил земле Русской. И идучи назад, вдосталь Коломны пожег и людей множество пленил, а иных иссек. В тот же год в Новгороде Евфимий владыка, архиепископ новгородский, у себя во дворе поставил ключницу хлебную каменную. В тот же год в Новгороде Евфимий владыка пообновил церковь святой Софии и обелил. В тот же год в Новгороде Евфимий владыка поставил колокольницу каменную на городе на старом месте. В тот же год в Новгороде Евфимий владыка, архиепископ новгородский, обрел тело владыки Иоанна новгородского, при коем были суздальцы, под Новгородом.

Гробы Владимира и матери его.
В тот же год в Новгороде Великом Евфимий владыка позолотил гроб Владимира Ярославича, внука великого Владимира, крестившего Русскую землю, и расписал; а также и матери его гроб расписал, и покров положил, и память установил совершать всякий год месяца октября в 4 день.

1440. Умер Сигизмунд литовский. Кн. Александр Чарторыский. Кн. Михаил литовский. Казимир II, кн. великий литовский.
В год 6948 (1440) в месяце сентябре убит был в Литве князь великий литовский Сигизмунд, Витовтов брат, Кестутьев сын, Гедиминов внук, князем Александром Чарторыским и братом его князем Иваном, а княжил 9 лет. Сей был князь лют, и немилостив, и сребролюбив более всех людей, и много князей литовских изгубил, и иссек, и в водах истопил, и в темницах изморил; а великих панов, и бояр, и земских людей, и гостей великое множество изгубил без милости. И того ради Господь Бог навел на него злую сию смерть. Потому и после убиения его не приняли сына его, князя Михаила, злобы ради отца его Сигизмунда. И восплакал сын его князь Михаил, говоря:

«Отец мой, отец мой Сигизмунд, великий князь, и себя ты изгубил немилосердия ради своего, и мне ты дал память, от всех людей ненависть твоего ради немилосердия».

Вся же земля Литовская и грады русские державы Литовской собрались и избрали себе великого князя Казимира королевича, Ягайлова сына, Ольгердова внука, Гедиминова правнука, и посадили его в Вильне на великом княжении Литовском тихо и безмятежно.

Смятение татар. Родился Иоанн III.
Той же осенью хан Махмет Большой орды убил старшего своего князя ордынского Мансупа, и много татар тогда убито было в Орде. Не только же там, но и во иных ордах мятеж был, и ссор много, и междоусобные брани и рати. Января 22 родился великому князю сын Иоанн Васильевич, а крестил его игумен троицкий Зиновий.

Собор во Флоренции. Собор подписан. Марк противится. Предлог папежский к согласию. Согласие собора. Объявление папы. О Духе Святом. О евхаристии. О поминовении мертвых. Воздаяние после смерти. Власть папежская. Власть патриархов.
Той же зимой папа Евгений присылал к царю Иоанну греческому и патриарху Иосифу, да случившегося ради поветрия идут во Флоренцию завершать собор. И тогда над многим он размышлял, Исидор же, русский митрополит, наиболее прельщал его, говоря царю:

«Что гордости ради и прения между патриархом и папою в председании и власти губишь царство твое? Если не примиришься о вере, не сможешь иметь помощи от сарацинов».

Говорил же о числе соборов, что нигде не установлено, сколько иметь, и иное многое. Затем и патриарху много говорил о догматах, как латинники многие поступают. И так прельстил его, и пошли во Флоренцию все. И в ту же зиму Иоанн, царь греческий Константинограда, и Иосиф, патриарх Константинограда вселенский, и иные многие митрополиты и епископы, и Исидор, митрополит русский, с ними же единомышленные, надеялись лестью же сею утолить и Марка; Марк же, митрополит ефесский, говорил царю и патриарху:

«Не ходите во латинский град во Флоренцию, ибо не можете там получить желаемого, о котором вы мыслите; но что Бог восхочет, так и будет».

Но не послушали его и пошли. Папа же видел, что царь прилежно просит помощи на сарацинов, и видя, что в казне оскудели, начал настаивать на воле своей и власти над ними. Марк же к ним говорил:

«Не говорил ли вам о сих, что латины лгут, и все обещания их лживы по сути».

И тогда сам царь Иоанн с Исидором, митрополитом русским, начали к папе часто ездить и вконец дело чинить, и начали свой собор вести вместе, надеясь над Марком, митрополитом ефесским, свою волю учинить. Он же к ним жесточайшие слова говорил, царя, и патриарха, и всех митрополитов, и епископов греческих, и философов их, а также Исидора, митрополита русского, единомышленным им бывшего, дерзновенно, безо всякого стыда укорял всех, без намеков и латинами называя. Царь же и патриарх к нему говорили:

«О Марк, если ты так говорил жестоко, здесь же смиренно говори».

И отвечал Марк к ним:

«Ныне, царь и патриарх, не послушаю вас, но как Бог восхочет, так и сотворит».

Ибо многократно они без него собор вели и не преуспели нисколько, и потом греки с Исидором, митрополитом русским, и книги свои подписали на них, чтоб чем одолеть его или какое слово уловить от уст его, которым бы от правды отлучить его. Ему же не дали они нисколько, и хулы говорить, и укорять их и философов их, и царевыми и патриарховыми словами пренебрегал, а также Исидора, митрополита русского, и всех митрополитов и епископов греческих, и священноиноков, и всех греков единомышленных им бывших, и папы не благословил, ни собора его, и ушел от них в палату свою. И не смели они собор вести без него, так как молва будет в людях великая. И многократно царь и патриарх по совету Исидора, митрополита русского, выговаривали ему, говоря:

«Послушай папы и благо да тебе будет, и да не пострадаешь».

И многие жестокие наказания Марк от царя и патриарха принял, а также и от Исидора митрополита. А также после сих и сам папа, Исидором наученный, муками запретил ему. Он же сих нисколько не боясь, напоминал Давыда пророка, говорящего:

«Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится»;

и снова:

«Воззовет ко Мне, и услышу его; с ним Я в скорби; избавлю его и прославлю его, долготою дней насыщу его, и явлю ему спасение Мое».

И имея упование на Господа Бога спасающего, сим в Боге утешался. И потом папа очень молением молил его и золота довольно посылал ему, чтобы послушал его и сотворил с ними волю его. Он же ни во что же сие вменил и сказал к ним:

«Не золота для, ни серебра пришел я, но правды ради Божией».

И не возмогли прельстить его. Царь же, и патриарх вселенский, и Исидор митрополит русский, и прочие митрополиты и епископы, и все бывшие с ними совопрошали и собор вели от 17 марта, Алексия дня, до июня 6 дня, Сисоя Великого. Марк же, митрополит ефесский, не всегда входил к ним на избрание дел их, они же без него нисколько не сотворили, и не могли претерпеть его. Тогда умыслили себе царь, и патриарх, и все митрополиты, и епископы с папою Евгением большой собор, совопрошая и состязаясь в прениях на многие дни собор вели. Латины же, прения ведя, свои книги главными поставляли, говорили, что

«всем церквам глава римская церковь, и вера христианская одна, как в нас, римлянах, так же и в вас, греках, а устав не один; вот же есть и в вас греках не единый и не согласные уставы, но многие: египетский, александрийский, антиохийский, синайский, иерусалимский, которые не едины, но различия имеют и не одинаково говорят; также и цареградские, и святогорские, и иные многие не согласные; и сами же те у вас патриаршие уставы соборных церквей многие не согласные; но вера истинная христианская едина во всех, так что вам же по достоинству будет нашей римской церкви уставу покориться, и наш воспринять, и держать. Если же не хотите нашего римской церкви устава держать, то вы свои уставы греческие держите, а римской нашей церкви будете единомышленны и веру христианскую соединяйте, а не раздирайте».

И так состязаясь и споры ведя, веру соединили, и все дела свои меж собой завершили, и в записи крепко положили, написали все собором с Евгением папою римским и со царем Иоанном греческим так:

«Евгений епископ, раб рабам Божиим господина нашего Иисуса Христа сына Божия единородного, воспоминание сему вечному делу подписываем с произволением возлюбленного мне сына Иоанна, светлейшего царя римского, святейшего патриарха Иосифа цареградского, и с наместниками честнейших патриархов, братий наших, и иных всех, которые восточную церковью правят. Веселитесь, небеса, радуйся, земля, поскольку убираются стены градские, что разделяли на пределы восточную церковь и западную. Пришло же смирение и совокупление краемышленного камня Христа, который далеко расположенное совокупляет во единой любви мир крепко связал, и разделяющие преграды убирает, и утверждает, и созидает в вечное соединение. Ибо кто в далеко зашедшую жалости тьму и лет, от которых разлучения мрак и мгла скорбная была, ныне же тихий луч всех освятил любезного соединения, поскольку в первое разлучение горько плакали, нынешним же духовным соединением несказанною радостию радуясь, всесильно благодарили Бога. Ныне же возвеселитесь повсюду верные во имя Христово названные, и матери соборным церквам возвеселитесь с избранными чадами своими. В разлучении же несоглашения лет оных западные и восточные отцы отдали себя в великую нужу и страсти, по морю же и по суху безмерную тяготу подняли, и к сему священному и вселенскому собору, и священному собранию, и к первой любви и обновлению сошлись радостию и тщанием многим, и желаемого не погрешили, но пресвятого духа благодатию боголюбезный конец желаний своих получили. Кто же есть божественные дары изречь и похваления? Кто же ли богатству святых божественных щедрот не удивится? Какие железные и не умягченные перси такому милосердию божественному бывшему не умягчают? Святое же и истинное дело сие, которое невозможно было человеческому уму изречь, ныне ж изрядным дерзновением восприняли, песнь святых говоря. Тебе песнь, тебе слава, тебе подобает благодарение, Христос, источник щедрот, который такими благами невесту свою, соборную церковь, украсивший, который в наши времена милосердия твоего явил чудеса, нас же сподобил прославить их и исповедать. О велико и несказанно дарование, что нам, Христос, даровал ты, очами сподобились грешными видеть, которыми многие прежде нас подвизались, плача, желая видеть, и не сподоблены были. Сошлись же римляне и греки к священному и божественному вселенскому собору и старание и подвиг многий промеж собою имели, между же теми всеми о происхождении духа святого изыскание твердо взяли. И переложили от святых писаний и святых учителей восточных же и западных, о котором некие от Отца и Сына, иные же от Отца и на Сына Духа Святого говорили исходящим, но все несложно имели в виду единое, о котором хотя и различно говорили. Греки же от Отца Духа Святого исходящим сказали, но не в том смысле, чтобы Сыну отлученным быть от Отца; о сем латины сомневались, и такое было сомнение их: ибо поскольку не говорили, что Дух Святой от Отца и Сына исходит в два начала и в два дуновения, и сего ради греки соблюдали говорить, что Дух Святой исходит от Отца и Сына. Латины ж явили им и так утвердили к сему уму и разуму, поскольку Дух Святой исходит от Отца и Сына, Отец есть источник и начало Сыну и Святому Духу; ни же снова исходить Духу Святому от Сына в два начала и в два происхождения, но едино происхождение и едино начало Духа Святого есть, как и доныне исповедуют. Все же умы и разумы совокупляются в соглашение и к единству приступают. Во имя святой и неразделимой Троицы, Отцу и Сыну и Святому Духу, сей же священный святой вселенский собор, который во Флоренции, избранном и назначенном месте, повелевает так: Сия вера во всех христианах веруется и приятна есть. Все так веруем, все так мудрствуем, все согласившись подписали. Сия вера есть святых апостолов, сия вера есть святых отцев, сия вера всех христиан истинно верующих во Христа, и таковое всегда мудрствуют и исповедуют, поскольку Дух Святой от Отца с Сыном всегда есть единосущен, имеет его Сын от Отца изначала, сего ради от единого начала и от единого происхождения происходит. Так же изообрели, что говорят святые учителя и отцы, которые от Отца и за […] Сын Святому Духу, как и Отец, и все, что имеет отец, в рождении дал Сыну своему, поскольку Отец да есть. Дух же Святой, который от Сына исходит, имеет его от века от Отца. Опять же воспоминаем о вышесказанных словах, что „от Сына“ переложение: так изообрелись за некую тогдашнюю потребу и нужду великую, по великому рассмотрению в символ переложили. Смотрели же и о хлебе пшеничном, опресночном же и о квасном, телу сотворяться по достоинству будет Христову: священник же всякий да имеет действовать по уставу и по обычаю у своей церкви, восточной же и западной. Об усопших же еще смотрели: кто во истинной и христианской вере и исповедании и в Божием мире перешли, покаяния плодов не доспевали принести о согрешениях своих, которые им и духовные отцы заповедали, от очищения муки очистится после смерти поминовениями, которые творят после их смерти, литургиями, и милостынями, и иными приношениями, что приносятся за верных, как святая церковь передает. Приятные же души, что по крещении не осквернились грехами или что очистились от грех своих, которые в теле покаянием, и, изойдя из тела, как прежде сказано, вкупе взяты будут на небеса и чисто имеют видеть Бога в трех ипостасях, как есть, но как против своих дел каждый достойнейший будет. Душа их […] смертными муками мучится. Смотрели также и о сем, что святой апостольский престол римский архиерея на всех концах вселенной иметь как первого наместника блаженного и верховного апостола Петра, Иисуса Христа наместника, и всем церквам славу, и всем христианам отца и учителя по преданию Иисуса Христа, что передал святому Петру пасти, рядить и заботиться всеми церквами, как было установлено на вселенских соборах во святых правилах. А также что по преданию правильному имеют устав честнейшая братия наша патриархи: первый патриарх Константинограда, второй же после него римский, третий александрийский, четвертый антиохийский, пятый иерусалимский, во всех своих местах и законах стоять, иметь их исполняемыми во всем. Дано во Флоренции в соборной церкви вселенского собора в год от воплощения Господня 1439 июня в 6 день, священства нашего 9 года. Все таковое разумеем и мудрствуем и все, согласившись, подписали в лето 6948 месяца июня в 6 день».

И подписался царь Иоанн греческий Константинограда и с ним Исидор, митрополит русский, как наместник патриарха антиохийского, и прочие все бывшие тут от патриархов кардиналы, потом архиепископы, и епископы, и прочие.

Конец собора.
Иосиф же патриарх вселенский Константинограда преставился того же месяца июня в 10 день, и положили его в костеле, там где стоял папа на соборе своем. Марк, ефесский митрополит, не подписавший с ними суемысленные и прелестные их положения, а с ним иверский митрополит Григорий, и нитрийский Исакий, и газский Софроний отправились от них из града в путь свой. Царь же с пути их к себе возвратил, а Григорий иверский к своему царю убежал в Венецию по морю и так ушел, а те возвращены были назад, к нему привели, и не покорились царю, не убоялись ярости его и наказания. Кончился же собор их во граде Флоренции в лето 6948 месяца июня в 6 день. Евгений же папа римский в радости великой был, и со всеми римлянами, и весьма чествовал царя, и всех митрополитов и епископов греческих, и иноков их, и философов их, и всех греков, бывших на соборе том, и многими дарами их почтили; и золото и серебро царю, и митрополитам, и епископам, и философам их, и всем грекам довольно дали, к своей прелести привлеча их.

О римской службе.
Тогда же Евгений папа мессу свою служил в ризах червленого бархата, и в рукавицах, и перстнях золотых на руках, и на голове шапка с корундами высокая, и с камнями, и с жемчугами многоценными. А когда входил ко мессе, пред ним несли мощи святых в ларцах золотых и серебряных, отлитых как люди, во образ святого Петра и Павла. И когда сошел в костел, сиречь в церковь, и приклонился немного со архибискупами своими и бискупами своими и потом, придя, сел на месте своем высоком, на изголовье червленого бархата. И тогда вострубили во многие трубы, и во органы, и гусли, и со всеми играми по фряжскому обряду. Папа ж служил мессу свою по-латински, а прежде молебен пели по-фряжски; а Исидор, митрополит русский, с греками своими по-гречески. И отпели молебны, и закончили службу свою, и пришли все к папе Евгению, челом ударили по фряжскому обряду, и благословились у него; когда же он благословил их, простились. И по сию пору пребывая у них, гостили до 27-го дня августа месяца, и разошлись, тьмою неверия покрывшись. Увы, прелести сии пагубные, увы, соединение мерзости с греческим православием. Как же вместо животного мрак тьмы вменяется? Как же вера благочестия к латинам приложилась? Царь же и патриарх православия в прелести ереси латинских впали, и в сети золота увязнув, погибли; Исидоровым обольщением, золото приняв, от Бога отлучились. Что же, царь, в латинах доброе увидел ты? И есть ли это почесть в них Божией церкви, когда возвышают в ней гласы свои, как безумные, и многий клич и волнение, и весьма велик вопль пения их? И есть ли это красота их церковная, когда ударяют в бубны, и в трубы, и в органы руками, пляша и ногами топча, и многие игры делая, от которых бесам радость бывает? И есть ли сие смирение и благочиние во святой церкви, что папа их опускается на колено свое и опресночное приносит, и в рукавицах служит, и перстни на руках носит? Также и архибискупы и бискупы, учители их, творят, и капеллане их на колени опускаются; также и все виляхи и весь латинский род мужского полу и женского, от мала до велика, все, падая на колени свои, стоят так до скончания богомерзкого пения. Также и жиды сотворяли, что ругали Христа Спаса нашего, что на святых страстях претерпел от них досаду и поношение; и еще тем они надругиваются образу Господню: учители их церковные и служители постригают брады и усы свои, ревнуя женскому зрению. Сказал же так, блудословствуя:

«Так дóбро есть к святыни приступать».

А где же служат и приобщаются, тут и псы их с ними ходят. В их пользу советуя, похвалял такое Исидор злочестивый, и того ради от папы Исидор принял почесть великую и дары светлые, и имения много принял.

Кн. Юрий в Литву. Князь мстиславский и кричевский. Смоленск. Юрий Лугвенев в Москву.
В тот же год погорел град Полоцк весь. В тот же год князь Юрий Семенович Лугвенев литовский выехал из Новгорода в Литву, и князь великий литовский Казимир Ягайлович дал ему вотчину его всю, Мстиславль, Кричев и иных градов и волостей немало. Он же, возгордившись, осадил Смоленск, и Полоцк, и Витебск, и было ему то не полезно, и людям на мятеж великий и поношение. И в тот же год, убоявшись страхом великим, видя свою безрассудную дерзость, что неразумием сотворил, сбежал на Москву. В тот же год в Новгороде владыка Евфимий новгородский поставил церковь каменную святую Анастасии. В тот год и комнату меньшую каменную поставил у себя на дворе.

1441. Будин. Объявление Исидора.
В 6949 (1441) месяца сентября в 1 день Евгений, папа римский, после собора своего премного ликовал в радости о согласии с царем Иоанном, Мануиловым сыном, греческим Константинограда, и со всеми митрополитами и епископами греческими, и с иноками, и с философами, и с князями, и боярами, и со всеми греками; особенно же Исидора, митрополита русского, весьма много чествовал. И отпустил царя в Константиноград со всеми бывшими там его, также Исидора, митрополита русского, отпустил с честию многою. Пошел же Исидор митрополит от Рима в путь свой на Русскую митрополию, и пришел во град, называемый Будин, месяца марта в 5 день, и оттуда послал свои писания в Ляцкую, и Литовскую, и Немецкую землю, и на всю Русь православного христианства. Писано же так:

«Исидор, милостию Божиею пресвященный митрополит киевский и всея Руси, легат и от ребра апостольского седалища (престола) ляцкого, и литовского, и немецкого, народам всем и всякому о Христе верному христианству с прибавлением веры своей вечное спасение от Господа Иисуса Христа, и мир, и благодать на всех. Возрадуйтесь и возвеселитесь все ныне живущие о Господе, что церковь восточная греческая с западною римскою церковию, что долгое время в разделении и одна к одной враждебны были, ныне истинным соединением соединились в первоначальное соединение, мир, тишину, любовь и во единоначалие древнее без всякого разделения. Совокупились же все христоименитые люди, как латины, так же и фрязи и другие к сим все, которые подлежат святой соборной великой церкви константинопольской, что есть русы, сербы, волохи и иные все христианские роды, истинно верующие во Христа Иисуса, сына Божия, и Бога, которого создания все небесные и земные, и о нем все имущество наше и все упования наши и в сем веке и в будущем. Приимите святое и пречистое соединение и единоначалие с великою духовною радостию и честию. Молю вас всех в Господа нашего Иисуса Христа, который с нами милость сотворил, чтоб никакого разделения с римскою у вас не было, поскольку все рабы есть Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и во имя Его крещения. Один Бог, одна вера и одно крещение, тогда бы в вас было одно согласие, и тишина, и мир, и любовь о Христе Иисусе. Вы же, латинские роды, тех всех, которые в греческой вере есть, истинно веруйте о них без всякого размышления, ибо все были крещены, и крещение их свято есть истинное от римской церкви, которое истинно, и равно как римской церкви, так же и восточной церкви крещение. Так чтобы отныне между вами никакого злого размышления и разногласия не было о тех делах, но как латины, так и вышесказанные греки к единой церкви прихожение имели, чистым и сокрушенным сердцем молитвы и моление Господу Богу приносили, ибо единым единое стало. И когда греки в земле бывают латинской, где есть в земле их латинской и в римской латинской церкви, чтобы вы все к божественной службе со дерзновением и умиленным сердцем принимали и честь воздавали, как и в своих церквах в своей земле, где кто живет; так на покаяние приходить к латинским священникам и тело Господа Иисуса Христа Бога нашего от них принимать. А латины также должны ко греческим церквам ходить, и божественные службы слушать, и с теплою верою и сокрушенным сердцем поклоняться тому же Иисуса Христа телу, поскольку истинно Иисуса Христа тело так же священно от греческого священника в кислом хлебе, как священно и от латинского пресвитера в пресном хлебе, и того ради достойно есть обои держать, пресное и кислое, заедино. И латины также приходят на покаяние к греческим священникам и причастие святое и божественное тело от них взимают, поскольку оба то единое есть истинное. Ибо так вселенский великий собор окончательно решил в явленном посидении во многом совопрошании и испытании от божественных писаний, в честной и в большей церкви служив, во граде Флоренции в год воплощения Господня 1439 месяца июня в 6 день».

Умер Дмитрий Красный.
Той же осенью сентября в 22 день преставился князь Дмитрий Юрьевич Красный. Было же нечто дивное в болезни его. Ибо прежде глухота ему была, и болячка в нем развивалась, и была болезнь тяжкая ему очень, что по много дней нисколько не мог принять во уста свои, ни же сна не бывало ему. После сего же восхотел причаститься; в день же воскресный месяца сентября в 18 день совершал литургию, и пришел священник со святыми дарами, а у него тогда кровь пустилась из обоих ноздрей словно ручейки текли, и много пошло ее, и нельзя было причастия дать ему, но стоял священник с причастием в сенях, ожидая. После сего же кровь начала надниматься. Отец же его духовный, Осия именем, священноинок заткнул бумажкою ноздри его. Князь же, встав, встретил божественное причастие в дверях горничных, и так причастился со страхом и с боязнию многою, и дору (антидор) взял, и просфору пречистой, и воду служебную, и возлег на постель свою. После сего же снова покушал ухи, мясной и рыбной, и вина чашку испил, и сказал своим:

«Выйдите вон, дадите мне упокой, заснуть мне хочется».

Они же возрадовались, приняв кровь ту за пот, и пошли есть к Дионисию Фомину и пили у него. И когда был уже вечер, вот один некто из оставшихся у князя прибежал скоро к отцу его духовному Осие, тут же был и дьякон княжий Дементий, и сказал к ним:

«Пойдите скорее, князь отходит».

И придя, застигли его уже в последнем издыхании, и так канон на исход души и молитву промолвили, и так отдал дух; в ту же ночь закутали его и покрыли. Многий же тогда крик и вопль был и плач неутешный. И потом немного испили меду, и легли в той же горнице многие у него, и поуснули. Один только дьякон его не испил тогда, но лег против князя на другой лавке, смотрел на них, а спать не восхотелось ему. И когда было около полуночи, сей снова посмотрел, князь же руками своими без причины скинул одеяло с головы своей и сказал великим гласом:

«Петр же опознал его, что Господь».

Дьякон же Дементий, видев сие, от страха оцепенел; а князь и снова то же слово сказал; дьякон же, мало придя в себе и окрепившись, начал возбуждать бывших тут. А князь первое слово повторил, потом же начал петь демественно: «Господа пойте и превозносите его вовеки», затем «Аллилуйя»; после сего же стих Богородичный 4 гласа песни: «Жилище свое живый в вышних», затем иные Богородичные; а пев, очи смежив, а тело его, как и у живого у него было видеть. Пред утреннею ж начал стихать; после утренней же отец его духовный Иосия принес к нему причастие запасное, а князь снова не глядел; он же двинул по устам ложкою, и князь взглянул и увидел его, причастие держащего, и сказал из глубины сердца:

«Радуйся, утроба божественного воплощения».

И так причастился божественных тайн. И потом в понедельник тот и во вторник говорил от писаний, и пел стихи, и людей узнавал, и говорил к ним, что хотел, но не по порядку. А к самому к нему кто что ни промолвит, он того не слышал. В среду же перестал говорить, а людей еще узнавал. В четверток же в самую обедню, когда начали читать святое Евангелие, тогда отдал дух окончательно месяца сентября в 22 день. И в тот час бояре послали за братом его старшим за князем Дмитрием Юрьевичем Шемякой на Углич, а его, нарядив, как по достоинству мертвым, понесли в церковь святого Леонтия. А церковь та без пения стояла, но совершали тогда в ней всю службу и поминовения, которые над мертвыми. В восьмой же день после преставления его пришел брат его князь Дмитрий Шемяка, и тогда отпели надгробную над ним, и положили его в колоду, и осмолили с полстями, повезли его на Москву на носилках; везя же, дважды с носилок сронили его. Привезли же его на Москву месяца октября в 14 день, после преставления ж его в 23 день, и внесли его в церковь архангела Михаила на площади, и отпели над ним погребальную, а он еще в колоде лежал. После отпетия ж рассекли его колоду, думали только кости обрести, и открыв, видели его всего целым, ничем же невредимым, также и ризы его погребальные, как и прежде положены на него, лице же его бело, как у спящего, не имея черноты, ни даже синевы. И так возблагодарили Бога, и положили его во гроб возле отца его князя Юрия Дмитриевича.

Той же зимой пришел Исидор, митрополит гречанин киевский и всея Руси, с восьмого собора из Рима от папы на Русь в Киев и начал зваться легатом от ребра апостольского.

Война на Новгород. Деман. Дань с новгородцев.
Той же зимой ходил князь великий Василий Васильевич к Новгороду ратью. И пошел к нему из Новгорода владыка новгородский Евфимий, а с ним бояре и зажиточные люди, и наехали его в Деревах у града у Демáна, и били челом, и заключили с ним мир по старине, и дали ему восемь тысяч рублей новгородских. А псковичи, пособляя великому князю, много земли новгородской повоевали и пакости и бед много сотворили. В то же время воеводы новгородские с заволочанами в великого князя Василия Васильевича вотчине воевали и много зла сотворили.

Умер Юрий. Родился Юрий.
Той же зимой преставился князь Юрий Васильевич старший, а другой князь Юрий Васильевич родился месяца января в 22 день. А ранее за год на тот же день месяца января в 22 день, на память святого апостола Тимофея, родился князь Иван Васильевич, а крестил его игумен Троице-Сергиева монастыря Зиновий.

Исидор в Москве. Проповедь о соединении.
В ту же весну пришел Исидор на Русскую землю, шел к Москве и говорил так, что соединились мы на сем великом соборе восточной церкви с западными. И так восхотел соединить православие, великую державу Белорусскую великого князя Василия Васильевича с латинством, и не попустил ему Господь Бог. Ибо прежде в послании грамот своих звался легатом и от ребра апостольского престола латинского, и пред собою повелевал носить крыж (крест) латинский да три палицы серебряные в почесть фряжского права; в молитвах же и в службах божественной литургии вместо святых патриархов вселенских во первых поминали и величали Евгения, папу римского, которому за золото предал святую веру греческого православия. И пришел на Москву в неделю третью святого Великого поста, и в тот день молебны пел за великого князя и за все православное христианство, и божественную литургию служил, и впервые поминал Евгения, папу римского. По окончании же божественной службы повелел протодьякону своему, в стихаре со уларем (дьяконским орарем) войдя на амвон, читать громогласно грамоту восьмого суемысленного сего отреченного собора. В ней же писано было богомерзко и богоотступно, что были латинские прелести, разделяющие святую троицу, говорилось, что Дух Святой от Отца исходит, даже и от Сына, и опресночные мудрствия соединили, говоря что и в бесквасном и в квасном хлебе телу Иисус Христову сотворяться по достоинству будет. А об усопших так было писано: кто во истинной вере исповедания Божьего со смирением конец приняли и покаяния плод не успели принести по согрешениям своим, о котором им духовные отцы заповедали, и так все очищением мук очистятся после смерти. Но все же таковое собою, мудрствуя, соделали прелести ради истинной веры в православии, чтобы, прельстив, отлучить христианство от божественного закона. К тому же обо всех их бывших делах их и сам Евгений, папа римский, послал свое с ним письменное послание, к благоверному великому князю Василию Васильевичу грамоту, так написав:

Письмо папы к великому князю. Похвала Исидору.

«Евгений епископ, раб рабам Божиим, превысокому князю Василию Васильевичу московскому и всея Руси великому царю спасение и апостольское благословение. Благодарим вседержителя Господа Бога, что ныне после многих трудов Духа Святого благодати помощию восточная церковь с нами едина есть, что ко спасению идет душ многих людей и к твоей славе и хвале пишется. И к сему единству и согласию многое поможение и поспешествование честнейшего брата нашего Исидора, митрополита твоего киевского, и всея Руси пастыря, и от римского престола посла, который за свое благое стадо о соединении крепчайший труд имел. И того ради потребно всем помогать ему во всех делах, а наиболее в сих делах, что отношение имеет к достоинству и чину церковному, врученному ему. А твое превысочайшество именем Господа Иисуса Христа со многим желанием просим, да сего митрополита Исидора, трудившегося об оправдании и о добре церковном по вышесказанному, да примешь его радостно и нас для, потому что то с желанием и со многим рачением к тебе о нем взываем, да будешь ему во всех вещах, что имеем видеть от него о церковной пошлине пристояние, всеми своими силами усердный помощник; что да будет хвала и слава тебе от людей, а от нас благословение, а от Бога вечное дарование. Дано во Флоренции в 1439-й, священства нашего в 9-й год».

Великий же князь во церкви на молебне и литургии слышав сие новое об упоминании папы, а не патриарха цареградского, усомнился весьма, но дал ему все совершить, а потом, призвав к себе, расспросил подробно о всем. И слышав, что все греческие патриархи, и власти там бывшие, и сам царь Иоанн, зять его, соединились, ужаснулся. Но когда начал с ним прение иметь о разности евхаристии, и отпущении грехов, и огне очистительном, и о власти папы, тогда Исидор не мог ему на все прямо отвечать. Он же усомнился, не повелел в дом владычний, но в монастырь Чудов идти и там до утра пребывать. Потом послал и призвал бывших с ним и, вопрошав, уведал, что Исидор, ценою большою от папы купленный, предал царя и патриарха и всех бывших там, и как Марк ефесский, и с ним послы патриархов иерусалимского и александрийского, и иные не подписались. Тогда князь великий созвал всех епископов, протопопов, архимандритов, и игуменов, и бояр и поведал им бывшее. Они же не смели ничего говорить, боясь митрополита. И князь великий сказал:

«Добро есть, что в вере соединились; но сие не хорошо, что папа, видя свою неправду о евхаристии, крещении и об умерших, не могши спорить с греческой церковью, закрывая ложь снисхождением, оба за равное принял; более же сего, что всю восточную церковь себе подверг и тем прежние соборы опорочил; да сие только того ради, чтобы да от всех дани берет. И если мы и даем некое даяние церкви константинопольской, то помня, что от них крещение приняли, имеем долг, а папе за что? А так как от царя и властей греческих не имеем извещения, назначил ему пребывать в Чудове, до тех пор, пока не известимся право».

Исидор осужден.
Тогда все епископы русские, которые были тогда в Москве и, слышав, прежде молчали, как спящие и не ведающие писания, ни силы, и ныне возбудились, и все с ними князи, и бояре, и множество людей вспомянули и уразумели законы прежние от апостолов и святых соборов, на которых стоит церковь греческая, начали говорить от святого писания и звать Исидора еретиком. И тогда князь великий Василий Васильевич возрадовался о согласии епископов своих, и князей, и бояр, и всех православных христиан, и повелел ему пребывать в монастыре, до тех пор пока не изыщет о нем по священным правилам святых апостолов и святых семи соборов святых отцев, чтобы так истинным судом правды пред архиепископами и епископами, пред всем священным собором обличить ересь его, что да усрамится и отложит латинские соединения и согласия ересные, и повинуется, и покается, и милость получит. Исидор же, злой ереси латинской насытившись, никак же не восхотел отлучиться от латинского согласия и соединения, нисколько повиноваться не восхотел и не послушал великого князя и всего священного собора. И приставил к нему князь великий приставов своих, и повелел его стеречь, да отлучится от латинского соединения и согласия, и обратится, и покается, и милость получит; так жил в монастыре у Чуда за стражей.

1442. Татары на Рязань. Война с Шемякою. Киасово. Колудар. Александр Чарторыский. Мир с Шемякою. Кн. Дмитрий Шемяка в Новгороде. Зима тяжкая.
В год 6950 (1442) приходили татары Большой орды на Рязанские украины, и много зла сотворили, и отошли с полоном. Той же осенью князь великий Василий Васильевич воздвиг нелюбовь на князя Дмитрия Юрьевича Шемяку и пошел на него ко Угличу. И тот побежал в Бежецкий Верх новгородский, а князь великий возвратился на Киасово и пришел на Москву. Тогда Колудара ирежского кнутом били. И потом же князь Дмитрий Юрьевич Шемяка, а с ним князь Александр Чарторыский вскоре очень пришли почти к Москве; и помирил их игумен Зиновий троицкий, и любовь между ними сотворил. Той же осенью пожар был на Москве. Той же зимой боялся князь Дмитрий Юрьевич Шемяка великого князя Василия Васильевича и прислал в Великий Новгород, чтобы его приняли на своей им воле. И новгородцы отвечали:

«Если хочешь, князь, к нам ехать, ты езжай, и мы тебе рады».

Та же зима лютая была весьма, и морозы великие и нестерпимые, и много скоту и людям зла сотворилось.

Непогоды. Дороговизна.
В ту же весну были громы великие, и молнии страшные, и ветры и вихри великие, и был страх на всех людях. В ту же весну было отзимие, и пал снег великий, и снова сошел; и поднялись ветры, и были морозы многие и ветры великие; и была скорбь многая в людях. В тот же год было жито дорого. В тот же год в Новгороде владыка Евфимий поставил церковь каменную святого спаса Преображения в Русе на старом основании и освящал ее сам, и монастырь устроил, иконами и книгами, и сосудами церковными, и всем потребным наполнил и удоволил. В тот же год в Новгороде владыко Евфимий поставил церковь каменную святого Николы у себя на дворе.

Возгорание.
В тот же год в Новгороде пожар был великий очень на Подолье, и церквей каменных сгорело 12, и конец весь погорел до святого Георгия, и христиан великое множество сгорело; и простого люда на Лубянице. И потом в тот же месяц пожар был в Новгороде, погорело Заполье Никитиной улицы, и была пакость многая людям, которые носились от первого пожара с имуществом своим, и те все погорели и с имуществом своим; и была скорбь многая в христианстве. Тогда же от скорби той пожаром пострадавшие новгородцы взяли многих людей напрасно, говоря:

«Вы зажигаете, втайне желая корысти ради своей, и таковые беды и напасти сотворяете».

И так многих христиан на огне сожгли, а иных в Волхов с моста сбрасывали, а иных камнями побили. Тайны ж сердец человеческих один Бог ведает, по правде ли сие есть, что таковую казнь злую приняли, поскольку за грехи наши таковые напасти бывают от Бога посылаемы, да было отстали от злых дел своих, и обратились, и покаялись, и по воле Божией жили, да и в настоящем и будущем благое получили; а злые люди тем на большее зло подвизаются.

1443. Исидор ушел. Через письма соблазняет.
В 6951 (1443) сентября в 15 день Исидор митрополит тьмою безверия обволокся, не желая обратиться и покаяться от соединения и согласия латинского, не стерпел сидеть и ждать из Цареграда известия по посланию великого князя, ночью выйдя из монастыря, тайно бежать взялся с учениками своими, с чернецом Григорием и Афанасием. И побежали с Москвы ко Твери, а из Твери к Литве, да и к Риму к папе своему, так диаволом водим был и наставляем к своей погибели. Богомудрый же князь великий не послал возвратить, ни восхотел удержать его, поскольку несмышленый и богомерзкий тот был, да не приступятся грехи его иным, и нисколько зла не нанес ему. И так отошел в Рим к папе, но не остановился на этом. И на таком отдалении тот злопагубный змий, ученик диаволов, чрез послания соблазнял, и в Руси под державою литовскою переделывал христианство на латинство и соединял, и в согласие приводил. Но Белую Русь от такового злохитрого врага сохранил Господь Бог и пречистая Богородица, святую церковь безнаветную безмятежную, обличением Богом вразумляемого великодержавного Василия, во благочестии цветущего великого и премудрого царя всея Руси, которому о сем открыл Бог великоумно разуметь, и все мудрствовать, и творить волю Божию, и все заповеди его хранить. Папа же римский написал послание по видимости же православное, приемля те божественные вселенские семь соборов, и божественные иконы, но о сем же говорил кир Петр, патриарх антиохийский, что все да не послушают слово папы, и отвечал о сих страстно, как и сказано. В тот же год в Новгороде Великом владыко Евфимий поставил духовницу каменную и сторожницу каменную во своем дворе. В тот же год в Новгороде поставили церковь святого Николы на Кречве.

1444. Кн. Иван Владимирович. Немцы около Ямы. Война тверская с новгородцами. Послы от Казимира в Новгород.
В год 6952 (1444) сентября в 14 день пришел из Литвы в Новгород князь Иван Владимирович, внук Ольгердов, на пригороды, на коих был князь Семен Лугвень Ольгердович и сын его князь Юрий, внук Ольгердов, по новгородскому прошению. А князь Юрий Семенович, внук Ольгердов, пошел в Немецкую землю; и немцы пути ему не дали, и он отъехал на Москву. Той же осенью в Новгороде немцы у города у Ямы посады пожгли и берег повоевали, а в Новгород прислали:

«Мы вас не воюем, воюет вас Григорий из заморья колыванский из-за своего проводника и толковника ругодивца».

А то все немцы лгали. Той же осенью из вотчины великого князя тверского много воевали Новгородской земли волостей и сел; Бежецкий Верх и Новоторжские волости все повоевали, и попленили, и пожгли тверичи, и со многим богатством возвратились восвояси. Той же осенью князь великий литовский Казимир, Ягайлов сын, прислал в Новгород, говоря:

«Возьмите себе моих наместников на Городище, и я вас обороню; а с великим князем московским не взяли мы мира, вас деля».

И новгородцы за то не взялись.

Мустафа на Рязань. Полон продал. Просит пристанища. Войска на Мустафу. Мордва на нартах. Татары побиты. Мустафа убит. Лыков.
Мустафа султан пришел на Рязань со множеством татар ратью, и повоевал волости и села рязанские, и много зла Рязани учинил; и отошел с полоном многим, и стал на поле, и посылал в Рязань, продавая им полон. Рязанцы же выкупили своих пленных у татар. Мустафа же снова пришел в Рязань на миру, желая зимовать в Рязани, ибо было ему противно на поле; а поле все в осень пожаром погорело, а зима лютая и весьма злая, и снега великие, и ветры, и вихри сильные. И того ради миром пришел в Рязань и хотел зимовать в Рязани нужды ради великой. Услышал же на Москве сие князь великий Василий Васильевич и послал против него князя Василия Оболенского и Андрея Федоровича Голтяева, да двор свой с ними, да мордву на нартах, поскольку зима была лютая и снежная, а татары конями обмерли, и от мороза и стужи великой померли, и была в них скорбь многая, а сено весьма дорого. А султан Мустафа был тогда в Рязани во граде Переславле. Рязанцы же выслали его из града. Он же вышел из града и стал тут же под градом Переславлем. А с Москвы воеводы великого князя Василия Васильевича пришли на него и сошлись на речке Листани. Татары же вовсе охудели, и померзли, и бесконные были; и от великого мороза, и стужи великой, и ветра, и вихря луки их и стрелы ни во что же были. И пришли на них мордва на нартах с сулицами, и с рогатинами, и с саблями; а казаки рязанские также на нартах с сулицами, и с рогатинами, и с саблями с другой стороны; а воеводы великого князя Василия Васильевича со своею силою; а пешая рать многая собрана на них с ослопами (дубинами), и с топорами, и с рогатинами. И был у них бой великий и сильный весьма на речке Листани, и начали одолевать христиане. Татары же никак не давались в руки, но резались крепко. И много татар побили, и самого султана Мустафу убили, и князей с ним многих татарских побили, а князя Ихмут-мурзу взяли, да князя Азбердея, Мишереванова сына, взяли и иных многих татар взяли. А из великого князя полка убили татары Илью Ивановича Лыкова.

Новгородцы на немцев.
Той же зимой новгородцы пошли ратью в Немецкую землю за реку за Нарву с князем Иваном Владимировичем, внуком Ольгердовым, и воевали, и пленили, и пожгли около Ругодива и до Пурдозия, а возле реки Нарвы и Чудского озера все извоевали и попленили, и мечу и смерти предали, и пожгли; и возвратились со многим богатством восвояси.

В ту же весну князь Иван Андреевич можайский, внук Иванов, правнук Даниила московского Александровича, взял Андрея Дмитриевича и жену его сжег на Мироносицы в Можайске.

Немцы к Яме. Вотская и Ижорская. Кн. Василий Юрьевич. Новгородцы на немцев. Кони померли. Воротились. Война корелы на лапландцев.
В тот же год собрались немцы, местер со всеми воинствами своими, и пошел на Новгород ратью; и пришел под город под Яму, и бил пушками и пищалями, и много зла сотворил, и стоял пять дней; и воевал по Вотской земле, и по Ижоре реке, и по Неве реке; попленили много, и посекли, и пожгли, а града не взяли. Много же и немцев пало под градом, а иные ранены были; ибо в то время был в городе Яме князь Василий Юрьевич из суздальских князей. И отошли немцы во свою землю со многим богатством. Новгородцы же восхотели с князем Иваном Владимировичем, внуком Ольгердовым, идти ратью за Нарву реку воевать немцев. И начали в то время у новгородцев кони помирать много во градах и в волостях, а люди начали болезновать весьма. Так новгородцы отказались воевать и не пошли за Нарву реку. В то же время псковичи послали было в Новгород послов своих мир и любовь подкрепить, и услышали про мор на коней в Новгороде, а на людей болезнь великую, и что новгородцы отказались воевать на немцев, и послы псковские отъехали из Новгорода без миру. В тот же год кореляне ходили ратью на мурман, побили их и воевали их, и возвратились восвояси.

1445. Татары на Рязань. Мордву.
В год 6953 (1445) в месяце сентябре приходили татары на Рязанские украины. Той же осенью воевали татары мордву. Той же зимой царь Улу-Махмет приходил ратью к Мурому из Новгорода из Старого Нижнего, и князь великий Василий Васильевич пошел против него, и царь возвратился бегом в Новгород Старый. Тогда застрелили Александра, сына Ивана Константиновича, и на бою их руки знобили. А на Калугу литва приходила 7000, а князь Михаил Андреевич с четырьмя стами бился с ними. И убили тогда князя Андрея Лугвицу суздальского, а Судока и Конийского в Литву повели.

Война на литву. Литва к Можайску. Князь великий на татар.
Той же зимой князь великий Василий Васильевич послал двух султанов на литовские грады ратью, на Вязьму, на Брянск и на иные грады, внезапно. Они же, придя, много воевали, побили и смерти предали, и пожгли почти до Смоленска, и в полон повели, и много зла сотворили Литовской земле, и возвратились восвояси со многим богатством. Слышал же про то князь великий литовский Казимир Ягайлович и послал панов своих с ратью на Можайск и на иные грады. Они же, придя, пять градов взяли, и много зла сотворив, возвратились восвояси со многим богатством. А князь великий пошел тогда против татарского хана Улу-Махмета к Мурому. И много христиан от мороза умерли, а иных татары побили, а землю пустой сделали. И пособил Бог великому князю Василию Васильевичу, и побежали татары в Нижний Новгород Старый, откуда же пришли, а иные убиты были.

Война литвы. Радзивилл. Калуга. Козельск. Суходров. Лугвица. Михаил верейский. Судок. Василий боровский. Умер Андрей суздальский. Яропкины. Ржевские. Щекин.
Приходили к Калуге литва, пан Судивой, пан Радзивилл Осесович, Андрюшка Мостилович, Ягуп Ралович, Андрей Нисакович, Николай Немирович, Захарий Иванович Кошкин, а рати с ними 1000. И когда были они под Козельском да и под Калугою, да не учинили ничего и оттуда пришли в Суходров. Слышал же то можайский князь Иван Андреевич, а князя Ивана Андреевича тогда в Можайске не было, и собрались можайцев сто человек, а воевода у них князь Андрей Васильевич Лугвица суздальских князей. Также слышали и брата его князя Михаила Андреевича верейского люди, и собралось их сто же, а князя Михаила Андреевича тогда у себя в Верее не было, а воевода у них Судок. Также слышали и князя Василия Ярославича боровского люди, и собралось их 60 человек, а князя Василия Ярославича тогда же в Боровске не было, а воевода у них Жинев. И встретились с литвою в Суходрове, и был у них бой. И убили тут воеводу князя Ивана Андреевича можайского князя Андрея Васильевича Лугвицу суздальских князей, да Карачарова, да иных четыре человека. А Яропку да Семена ржевского взяли, князя Ивана Андреевича можайского воевод, а брата его князя Михаила Андреевича верейского взяли воевод: Судока да Филиппа Щекина, да Кенийского, да пять человек молодых; а литвы убили двести человек.

Война на татар. Хан Улу-Махмет. Хан Кичи-Махмет. Русские побиты. Нижний. Муром. Гороховец. Луг.
А тогда князь великий Василий Васильевич пошел со всею братиею к Владимиру, с ним князь Дмитрий Юрьевич Шемяка, князь Иван Андреевич можайский, князь Михаил Андреевич верейский и князь Василий Ярославич боровский и со всеми князями своими, и боярами, и с воеводами, и со всеми людьми на хана Улу-Махмета. Ибо прежде сего пришел из Поля, изгнанный с Большой орды от брата своего Кичи-Махмета, и пришел к Белеву, и сел в Белеве. И князь великий послал на него князей, и бояр, и воевод своих. И Бог попустил за грехи наши, многих наших татары побили, а татар было тогда весьма мало. Из Белева пошел хан к Новгороду Нижнему и осадил Новгород Нижний Старый, и так много зла от него было; и из Новгорода Нижнего пошел к Мурому. Слышал же то князь великий Василий Васильевич и, встретив Крещение во Владимире, пошел против него со всею братиею и со всеми людьми к Мурому. Хан же Улу-Махмет, слышав, возвратился к Новгороду Нижнему к Старому, в котором жил. А передние полки великого князя били под Муромом, и в Гороховце, и во иных местах, а хан сидел в Муроме. А татары в то же время, когда хан ходил под Муром, Луг воевали. И князь великий возвратился, пошел к Суздалю, а оттуда пошел к Владимиру, а из Владимира пришел на Москву в пяток Великий вечером. В тот же год знамение великое сотворилось во граде Суздале в церкви соборной пречистой Богородицы.

Война с татарами. Долголцов. Драница. Юриев. Суздаль. Каменка. Пьянство на погибель. Нерль р. Евфимьев монастырь. Нестроение войска. Князь великий пленен. Русские побиты. Число татар. Многочисленность татар.
В ту же весну пришла весть к великому князю Василию Васильевичу на Москву, что отпустил на него Улу-Махмет хан детей своих, Мамутяка да Ягупа, из Новгорода Нижнего. Князь же великий, заговев Петрово говенье, пошел против них с Москвы ратью. Пришел же он в Юрьев, и тут прибежали к нему воеводы новгородские князь Федор Долголцов да Юшка Драница, град ночью сожгли и сами ночью сбежали, ибо крайне изнемогли с голоду великого; что было запасу хлебного, то все переели, и уже терпеть невозможно было с голоду истомления от татар. Князь же великий Василий Васильевич встретил Петров день в Юрьеве и из Юрьева пошел к Суздалю. Тогда пришли к нему братия его из вотчин своих, князь Иван Андреевич можайский, да брат его князь Михаил Андреевич верейский, да князь Василий Ярославич, внук Владимиров, правнук Андреев, праправнук Ивана Даниловича московского, и иные многие воеводы и люди пришли к нему. Пришел же князь великий близ Суздаля града с братиею своею и со всею силою, и стали на реке Каменке месяца июля 6 дня во вторник. И в тот же день и всполох учинили, и возложив на себя доспехи и знамена подняв, выступили на поле; и немного было воинства их. Князь же великий Василий Васильевич возвратился в станы свои и ужинал у себя со всею братиею и с боярами, и пили долго ночью. А вечером тем пришел к великому князю Алексей Игнатьевич с полком своим, а иные воеводы многие и с других мест пришли. И было утро, уже солнце взошло, и князь великий поднялся, и повелел заутреню петь июля в 7 день. И после заутрени восхотел князь великий еще отдохнуть, и в тот час пришла к нему весть, что татары Нерль реку вброд переходят. Он же начал по всем станам рассылать, а сам тотчас начал на себя доспех надевать и, знамена подняв, пошел против татар. А братья его из двоюродных, князь Иван Андреевич можайский, да князь Михаил Андреевич верейский, да князь Василий Ярославич, шурин великого князя Василия Васильевича, за ним пошли, одевшись каждый в доспехи свои. И пошли усердно все против татар, и выступили на поле; и немного было воинства их, только с полторы тысячи, поскольку князей всех полки не успели совокупиться, ни же султан Бердедат не успел к великому князю прийти, ибо в ту ночь в Юрьеве ночевал. А князь Дмитрий Шемяка и не пришел, ни полков своих не прислал. Вышли же они на поле близ Евфимьева монастыря по левую сторону, и тут встретились с окольными агарянами; было же их множество великое пред христианскими полками. Сразились же они, и начали сначала полки великого князя одолевать, а татары побежали. Наши же одни погнались за ними, а иные сами побежали, другие начали уже убитых татар грабить. А татары снова возвратились на христиан и тогда одолели их. Князя же великого самого руками взяли, также и князя Михаила Андреевича, и прочих многих князей, и бояр, и детей боярских, и прочих воинов. Князя Ивана Андреевича ранив сильно, с коня сбили, и подан был ему другой конь, и он убежал. А на великом князе многие раны были по голове и по рукам, а тело все весьма бито, поскольку сам мужественно весьма бился. Сие же зло случилось над христианами июля в 7 день в среду. Много же было тогда и татар убито, более пятисот, а было их три с половиной тысячи. Татары же ходили в погоню и много избили и изграбили, а села пожгли, людей иссекли, а иных в полон повели. А султаны стали в монастыре Евфимьевом, и тут сняли с великого князя кресты его тельные, и послали на Москву к матери его великой княгине Софии, и к его великой княгине Марье с татарином Ачисаном. А когда пришел тот на Москву, был плач великий и рыдание многое не только великим княгиням, но и всему христианству. И великая княгиня София хотя жалость великую имела, но не явила себя татарскому послу печальной, и одарив его, отпустила. А татары стояли в Суздале три дня и пошли к Владимиру, и придя к Клязьме, стали против града, а ко граду не приступали, но пошли к Мурому, а оттуда к Новгороду Нижнему.

Пожар в Москве. Смятение в Москве.
Того же месяца июля в 14 день в среду загорелся град Москва внутри града в ночи и выгорел весь, что ничего деревянного во граде не осталось, но и церкви каменные распались и стены каменные во многих местах. А людей великое множество сгорело, мужей, и жен, и детей, ибо поскольку здесь огонь, а из града выйти татар боялись. Казенного же много сгорело и бесчисленно товара всякого, ибо от многих градов множество людей тогда были тут в осаде. И когда погорел град, и княгиня великая София и великая княгиня Мария и с детьми, и с боярами своими пошли ко граду Ростову. А граждане в великой печали и волнении были; ибо могучи бежать, оставив град, бежать хотели, чернь же, совокупившись, начали прежде врата градные укреплять, а хотящих из града бежать начали брать, и бить, и ковать. И так прекратилось волнение, и все вместе начали град укреплять, а себе пристройки домовые готовить.

Хан к Курмышу. Шемяка злодействует великому князю. Дубенский.
Августа в 25 день, после Спожинного дня, хан Улу-Махмет с детьми своими и со всею ордою своею пошли из Новгорода к Курмышу, а князя великого с собою повели, также и князя Михаила. А к князю Дмитрию Шемяке послал посла своего Бегича. Он же рад был и многую честь воздал ему, ибо желал великого княжения, и отпустил его со всяким лихом на великого князя, а с ним послал своего посла дьяка Федора Дубенского, чтобы великому князю не выйти на великое княжение. Они же, идя, пили и веселились, и умедлили. И когда были они в Муроме, всемогущий же и милостивый благий человеколюбец Бог, видев то немилосердие и на своего Господина зломыслие и братоубийство, переменил на кротость безбожных сердца и беззаконных христианогубцев агарян; ибо подумал хан, что убит его посол от Шемяки, так как долго не возвращался, и начал с великим князем договариваться.

6954 (1446)Князь великий освободился. Плещеев. Образцовы. Дудин монастырь. Кн. Оболенский. Князь возвратился.
Хан Улу-Махмет и сын его Мамутяк великого князя утвердили крестным целованием, что дать ему с себя откуп, сколько может, и отпустили его с Курмыша на Покров святой Богородицы октября в 1 день, и князя Михаила с ним, и прочих, сколько с ним их было. Да с ними послали послов своих, многих князей со многими людьми, князя Сеит-Асана, Утеша, Кураиша, Дол-хозю, Айдара и иных многих. Князь же великий, отойдя от Курмыша на два дня, отпустил к Москве с соунчом Андрея Плещеева к матери своей великой княгине и к детям, также и к братии своей, и к боярам, и ко всем людям, что его хан отпустил на его вотчину на великое княжение. А Федор дьяк с Бегичем в ту ж пору пошли из Мурома судном, а коней отпустили берегом. Андрей же пришел против Иванова села Киселева меж Новгородом и Муромом, и встретил тут Плишку Образцова с конями с Бегичевыми и с Федоровыми. И сказал им Андрей, что князь великий отпущен на великое княжение. Они же вернувшись оттуда, перехватив Федора под Дудиным монастырем, а он плыл с Бегичем рекою Окою. Федор же, слышав то, возвратился назад к Мурому и с Бегичем. Пришли же они к Мурому, и князь Василий Оболенский поймал Бегича и оковал его. А князь Дмитрий, слышав то, бежал к Угличу. Князь великий пришел в Муром и, мало побыв там, пошел к Владимиру; и была радость великая всем градам русским. На Дмитриев же день пришел князь великий в Переславль, там была и мать его великая княгиня София, и его великая княгиня Мария, и сыновья его князь Иван и князь Юрий, и все князи, и бояре его, и дети боярские, в множество двора его от всех градов.

Землетрясение в Москве.
Октября в 1 день, в который день отпущен князь великий с Курмыша, в 6 час ночи той потрясся град Москва, кремль и посад весь, и храмы поколебались. Людям же спали тогда в то время, и не слышали все; многие же не спящие слышали, в скорби были и за жизнь испугались, на следующее же утро со многими слезами не слышавшим про сие поведали.

Князь великий в Москве.
Пришел князь великий на Москву месяца ноября в 17 день и стал на дворе матери своей за городом на Ваганкове, а потом оттуда сошел во град на двор князя Юрия Патрикеевича.

Злодеяние Шемяки. Злохитрость над великим князем. Князь великий в Троице. Руза. Москва взята Шемякой.
Князю же Дмитрию Шемяке вложил диавол в мысль хотеть великого княжения; и начал посылать к князю Ивану можайскому с тем, говоря:

«Хан на том отпустил великого князя, а он хану крест целовал, что хану сидеть на Москве, и на всех градах русских, и на наших вотчинах, а сам хочет сесть на Твери».

И так диаволовым научением обменивался сообщениями, задумав со своими злыми советниками, которые тогда были у него, Константиновичи и прочие бояре их, не желая добра своим государям и всему христианству, посылали с вышесказанными речами к князю Борису тверскому. Он же, слышав то, убоялся и был единомышленник с ними; многие же и из москвичей, бояре и гости, с ними в думе той были. И так начали князи со своими советниками втайне вооружаться и искать удобного времени, как бы изгнать великого князя. Усмотрели же себе случай удобный для их злого совета, когда восхотел великий князь идти поклониться живоначальной Троице и мощам чудотворца Сергия. Пошел же он и со своими благородными чадами, с князем Иваном и с князем Юрием, и с малым весьма числом людей, нисколько иного не ожидая, но только накормить там бывшую братию великой той лавры. А к князю Дмитрию Шемяке и Ивану можайскому вести о сем с Москвы от изменника каждый день посылаемы были. Они же, совокупившись, стояли в Рузе, бывшие, как псы, на лов готовые и, как дикие звери, желая насытиться кровью человеческой. Когда же была к ним весть та, что князь великий ушел из града, они тотчас пошли спешно к Москве и пришли февраля во 12 день в субботу в 9 час ночи против воскресенья, которое недели о Блудном, и взяли град. Не было в нем противящегося им, и никто не ожидал сего зломыслия, только единомышленники, которые и град отворили им. И вошли во град, великих княгинь поймали, Софию и Марию, и казну великого князя и матери его разграбили; а бояр, бывших тут, поймали и пограбили, и иных многих горожан пограбили. И в ту же ночь отпустил князь Дмитрий князя Ивана можайского на великого князя Василия к Троице спешно со многими людьми своими и его.

Бунко. Неверность неверному. Стража не прилежна. Стража обманута. Сам себя предал. Князь великий взят. Дети великого князя ушли. Кн. Иван Ряполовский. Муром.
В самую же литургию примчался к великому князю Бунко называемый, поведал, что идут на него князь Дмитрий Шемяка и князь Иван можайский ратью. Он же не имел ему веры, поскольку тот Бунко незадолго прежде того отъехал к князю Дмитрию, и сказал:

«Сии смущают нас, а я со своею братиею во крестном целовании, то как может сие быть».

И повелел его из монастыря вытолкать и назад воротил его. Когда же был тот на Вори, взяли его ратные сторожи и били его. А князь великий хотя и не имел ему веры, но однако послал сторожей к Радонежу. Они же, придя, стали на горе над Радонежем стеречь. И опознали этих ратных сторожей издалека, а сии тех ратных не усмотрели, а не имели веры тем вестям. А те сторожи сказали князю Ивану, что есть сторожа над Радонежем на горе. Он же повелел сани многие снарядить с рогозинами, а иные с полстями, а на них по два человека в доспехах, а третий идет возле, как бы за возом. И когда передние уже их миновали, тогда выскочили все из саней и схватили их; а убежать им никому невозможно было, ибо поскольку тогда снег был великий. И так вскоре пошли к монастырю. И когда явились, скача на конях с горы той к селу Клементьевскому, как на лов сладкий, увидел их князь великий, побежал сам на конюшенный дворец. И не было ему коня приготовленного, ибо сам же он, так как в ложь вменил, надеялся на крестное целование, и не повелел себе ничего приготовить. А люди все во унынии были и в оторопи великой, а также изумлении. Видел же князь великий, что нет ему никакой помощи, скоро пошел на монастырь к церкви святой Троицы. Пономарь же, именем Никифор, инок, прибежал и отомкнул церковь. Он же, замкнув его, уйдя, схоронился. А оные убийцы, как свирепые волки, прибежали к монастырю на конях и начали вопрошать:

«Где есть князь великий?».

Тогда видели его два старца, в церковь бежащего, ненавидящие князя великого, сказали им. Они же прибежали ко церкви, прежде всех Никита Константинович, и на конях к передним дверям церковным. Тут сошел он с коня и ударился о камень, который пред дверями церковными на примосте. И прибежали прочие, подняли его. Он же едва вздохнул и был словно пьян, а лицо его, как у мертвеца. Потом же и сам князь Иван прибежал к монастырю и все воинство их; и видев двери замкнутыми, не думали, что он тут. И начал князь Иван вопрошать:

«Где есть князь великий?».

Князь же великий внутри церкви услышал князя Ивана говорящего и возопил, говоря:

«Брат, помилуйте меня, не лишите меня жизни; если хотите, я не изойду из монастыря сего, постригусь здесь».

И пришел к дверям южным, отпер их сам и взял икону, которая на гробе святого Сергия, явления святой Богородицы со двумя апостолами святому Сергию, и встретил князя Ивана в тех же дверях, говоря:

«Брат, целовали мы животворящий крест и сию икону в церкви сей живоначальной Троицы у сего же чудотворца Сергиева, что не мыслить нам, ни хотеть зла никоторому ж от братии и меж собой никоторые вражды. И вот ныне не ведаю, что сбудется надо мною».

Князь же Иван сказал к нему:

«Господин, если тебе захотим коего лиха, будь то над нами лихо; но сие творим христианства для и из-за твоего откупа. Ибо, видев сие, татары, пришедшие с тобою, облегчат откуп, что тебе хану давать».

Князь же великий поставил икону на место свое и пал ниц у гроба чудотворца Сергия, слезами обливая себя, с великим воздыханием молясь, что все бывшие тут дивились, и из-за того сами злодеи его и противники принуждены были умилиться и слезы испустить. А князь Иван мало поклонился в церкви, ушел, сказал Никите:

«Возьми его».

И князь великий, много молившись, поднялся и воззрев, сказал:

«Где брат князь Иван?».

Тотчас приступил злой раб горький и немилосердный мучитель Никита и взял за плечо великого князя, говоря:

«Пойман ты великим князем Дмитрием Юрьевичем».

Оный же сказал:

«Воля Божия да будет».

И повел его Никита из церкви, и с монастыря свел, и посадили его в голые сани, а напротив него чернеца; и так отошли с ним к Москве. А бояр его всех взяли, а прочих всех, ограбив, нагих отпустили. Сыновья же великого князя, князь Иван и князь Юрий, ухоронились в том же монастыре. А они кровопийцы, как некий сладкий лов уловив, отошли, а о сих и не заботились, ни же пытали о них. Сии же великого князя сыновья, Иван и Юрий, в ту же ночь побежали из монастыря с оставшимися с ними людьми, которые схоронились, и прибежали к князю Ивану Ряполовскому в Юрьев в село его в Боярово. Князь же Иван со всею братиею, с Семеном и с Дмитрием, и со всеми людьми своими бежали с ними к Мурому и там затворились со многими людьми. А князя великого Василия, в понедельник на Мясопустной недели на ночь февраля в 14 день приведя в Москву, посадили на дворе Шемякине, а сам князь Дмитрий Шемяка стоял на дворе Поповкине. И начали искать грамоту, какую запись дал хану Улу-Махмету, и нашли написаную: дать за себе 5000 рублей да дани давать на всяк год со всей земли Русской со 100 голов 2 рубля. И князь Иван, видя сие, сказал:

«Почему верили боярам его и чернецам не любящим?».

Но те, клянясь, сказали, что словом так обещал, и советовали убить его. Но князь Иван и другие многие сказали Дмитрию:

«Если сие учинишь, то ведай, что все князи русские восстанут на тебя; и если Василий недобро живет и людей своих всей Русской земли не бережет и обидит, то возьми великое княжение, а ему дай удел твой, и того все будем стеречь, да не восстает снова на тебя и не мстит».

Но князь Дмитрий с боярами московскими и чернецы решили ослепить его, и в ту же неделю в среду на ночь ослепили великого князя и послали его на Угличе Поле и с его княгинею, а матерь его великую княгиню Софию послали на Чухлому.

Басенок. Дебренск.
Слышав же то, князь Василий Ярославич и с ним князь Семен Иванович Оболенский бежали в Литву, а прочие дети боярские и все люди били челом служить князю Дмитрию. И привел их к целованию крестному всех, один Федор Басенок не восхотел служить ему. Князь же Дмитрий повелел возложить на него железа тяжкие и под стражей держать его. Он же, подговорив пристава своего, убежал из желез к Коломне и там пошел по своим приятелем, и много людей собрав, пограбил уезды Коломенские, бежал в Литву со многими людьми. И прибежал в Дебренск к князю Василию Ярославичу, ибо дал король князю Василию Дебренск в вотчину, да Гомель, да Стародуб, да Мстислав, и иные многие места. А князь Василий Ярославич дал Дебренск князю Семену Оболенскому да Федору Басенку. Князь Дмитрий, слышав, что дети князя великого, придя, сели в Муроме со многими людьми, не восхотел на них посылать, боясь, поскольку многие люди начали негодовать о княжении его, и на самого мыслили низвергнуть, а великого князя Василия на своем государстве видеть.

Коварство Дмитриево. Клятвопреступление архиерея. Дети великого князя взяты.
Князь же Дмитрий, умыслив так, призвал к себе епископа рязанского Иону на Москву и обещал ему митрополию; и начал говорить ему:

«Отец, то бы шел во свою епископию во град Муром, взял бы ты детей великого князя под свою заботу, и я рад буду их жаловать, отца их, великого князя, выпущу и вотчину дам довольную, чтоб было у них все».

Владыко же Иона пошел к Мурому в судах, с теми речами князя Дмитрия пришел в Муром и начал говорить речи его боярам великого князя детей, трем князям Ряполовским и прочим с ними. Бояре же, много о том думав, смыслили себе так:

«Если мы ныне святителя не послушаем, не пойдем к князю Дмитрию с сими великого князя детьми, и он, придя ратью, город возьмет и, сих взяв, что хочет, то сотворит им, а также и отцу их, великому князю, и нам всем, и во что будет крепость наша?».

И послушав сии слова святителевы, сказали ему:

«Если пришел ты с сими словами от князя Дмитрия к нашим государям, великого князя детям, да и к нам, но сего собою не дерзнем сотворить, что отпустить нам с тобою детей великого князя без обязательств. Но придя в соборную церковь Рождества пречистой Богородицы, из пелены под свою заботу возьми; и так отпустим их с тобою и сами с ними пойдем».

Владыко же Иона обещал так сотворить, и войдя в церковь, начал молебен пречистой, и совершив молебны, взял их из пелены у пречистой под свою заботу, и пошел с ними к князю Дмитрию в Переславль месяца мая в 6 день. Князь же Дмитрий, мало почтив их с лестию, на обед к себе звал, и одарил их. А на третий день после того с тем же владыкою Ионою послал их к отцу их на Углич в заточение. Он же, дойдя с ними до отца их и оставив их там, возвратился к князю Дмитрию. Тот же повелел ему идти к Москве и сесть на дворе митрополитовом. Иона же так сотворил.

Князей Ряполовских верность. Кн. Иван Стрига. Ощера. Бобр. Драница. Русалка. Руно. Дмитрий на Ряполовских. Вепрев. Дмитриевы побиты. Ряполовские в Литву. Совет с архиереями о великом князе. Родился Андрей.
А Ряполовские, то видев, князь Иван, и брат его князь Семен, и князь Дмитрий, что князь Дмитрий Шемяка слово свое изменил во всем и владыке солгал, начали мыслить, как бы им князя великого изъять. Был же в той мысли тогда с ними князь Иван Васильевич Стрига, да Иван Ощера с братом Бобром, да Юшка Драница, и иные многие дети боярские двора великого князя. С ними же в думе был Семен Филимонов с детьми своими, да Русалко, да Руно, и иные дети боярские многие. Учинили себе срок всем быть под Угличем на Петров день о полудни, и Семен Филимонов со всеми своими на тот срок пришел. А про Ряполовских учинилась весть князю Дмитрию, и он послал к ним с угрозою. Они же убоялись и не посмели пойти на тот срок под Углич, но пошли за Волгу к Белоозеру. И князь Дмитрий послал за ними с Углича рать с Василием с Вепревым да Федора Михайловича послал за ними со многими полками; а в срок им следовало сойтись в место на устье Шексны у Всех святых. И Федор не успел к Василию, а Ряполовские, поворотившись на Василия, побили его на устье Мологи. А Федор в ту пору переправился через Волгу на устье Шексны и со всеми полками своими; Ряполовским весть была про него, они же и на того поворотились. Федор же, увидев их, опять побежал за Волгу. Ряполовские пошли по Новгородской земле к Литве и пришли к князю Василию Ярославичу во Мстислав. А Семен Филимонов со всеми своими от Углича пошел к Москве, словно нисколько про тех не ведая, один Руно отвернулся от него за Ряполовскими. И когда пришли князи Ряполовские, да князь Иван Стрига, и прочие многие дети боярские, начали говорить князю Василию Ярославичу, как бы изъять великого князя Василия. А князь Дмитрий Шемяка, видя то, что за великого князя многие люди отступают, послал за владыкой, начал думать с князем Иваном, и со владыками, и с боярами, выпустить ли его или нет. А владыка Иона всякий день, не переставая, говоря ему:

«Неправду ты учинил, а меня ввел в грех и в срам. Князя тебе великого следовало выпустить, и ты и детей его с ним посадил. А мне ты дал свое правое слово, а они меня послушали, а ныне я во всей лжи остаюсь. И выпусти его, сведи грех тот с моей души и со своей. А что может учинить без очей? А детки его малы. А еще укрепи его крестом честным да и нашею братиею, владыками».

Много же и иного изрек. Князь же Дмитрий, много думав о сем, положил на том, что выпустить великого князя и дать ему вотчину, чтоб было на чем ему быть. В тот же год родился великому князю на Угличе сын Андрей августа в 13 день.

1447. Шемяка к Угличу. Покаяние великого князя. Удел великому князю Вологда.
В год 6955 (1447) князь Дмитрий Шемяка пошел на Углич, желая выпустить великого князя и его детей; пошли же все епископы с ним, и архимандриты, и игумены. Придя на Углич, выпустил великого князя и его детей, и каялся, и прощение просил. А князь великий пред ним смирился и во всем вину на себя возлагал, что

«и даже не так следовало мне пострадать греха ради беззаконий многих моих и преступлений в крестном целовании пред вами пред всеми, старшею братиею, и пред всем православным христианством, которое изгубил и еще изгубить хотел я до конца. Достоин я был главной казни, но ты, государь мой, показал на мне милосердие, не погубил меня с беззакониями моими; но да покаюсь во зле моем».

Сие же и иное многое произнес, которому нет числа и писать невозможно. Когда же говорил он, слезы текли от очей его, как быстрины, что все бывшие тут дивились таковому смирению и умилению, и плакали все смотрящие на него. После сего же князь Дмитрий пир великий сотворил на великого князя, и на великую княгиню, и на детей их. Были же тут все епископы земли Русской, и бояре многие, и дети боярские. И честь великую учинил великому князю, и дары многие подавал великому князю, и великой княгине, и детям их, да в вотчину дал великому князю Вологду со всем, и отпустил туда великого князя и с княгинею, и с детьми.

6956 (1448). Князь великий на Белоозеро. Люди многие к нему. Князь великий во Тверь.
Князь великий Василий Васильевич, придя на Вологду, видел себя ограбленным и словно в пустыне затворенным в волости малой, от которой скудно мог пропитаться; слышал же от пришедших к нему из Москвы, что в Литве князь Василий Ярославич, затем Оболенские, Ряполовские и иные князи доброжелатели его и свойственники собираются, как и сами злодеи, бывшие его изменниками, в Москве, покаявшись, хотят ему помогать, и мать его княгиня великая София принуждала его искать вотчины своей и ее освободить, которая и в заточении была, почасту обменивался сообщениями с приятелями и сказал, что не будет ему грехом, по нужде крестное целование дав, отвергнуть его и врагам за неправды мстить. Тогда князь великий послал во Тверь к князю Борису Александровичу верного своего раба ростовского сына боярского Одинца Болохова помощи от него просить, а в Литву к князю Василию Ярославичу и другим князям костромского боярина Андрона Татищева. И все сие так тайно делал, что ни княгиня его о том не ведала, только сам и те посланные. И побыв немного, пошел со всеми своими в Кириллов монастырь, и творили там молитвы, и бывшую там братию накормил, и милостыню дал, а что имел во уме, никто о том от бояр его не ведал, ибо боялись, что и ранее обольщен был верными любимцами. А к Дмитрию послал напомнить, что под стражей обещался идти на Белоозеро. Слышав же то, бояре князя великого, и дети боярские, и люди многие познали князя великого хотение, побежали от князя Дмитрия и от князя Ивана к великому князю. И побывав же князь великий на Белоозере, пошел прочь, а люди тут многие к нему прибыли. Получив же весть от князя Бориса Александровича, не возвратился к Вологде, но пошел ко Твери, а о войне на Дмитрия нисколько не говорил. И когда пришел он во Тверь, и князь тверской дал ему у себе отдохнуть, и честь великую воздал ему, и дары многие. И тут начали между собою советоваться о великом княжении, о чем, никто не ведает.

Брак Иоанна III. Кн. Василий Ярославич в помощь великому князю. Пацын. Черкасские татары в помощь великому князю. Плещеев. Москва взята. Шига. Растопча. Шемяка к Галичу. Чухлома. Каргополь. Углич взят. Смерть Драницы. Кутузов. Великий князь в Москве. Вел. княг. София отпущена. Сабуров.
Князь же великий Василий Васильевич обручал тогда за старшего сына своего князя Иоанна дочь великого князя Бориса Марию. Многие же бояре со многими людьми пришли к великому князю во Тверь. А когда князь Дмитрий еще отпускал великого князя, а князь Василий Ярославич будто того и не ведал, задумал с боярами великого князя, что, оставив жен и детей в Литовской земле, пойти искать великого князя, как бы его изъять из Углича. И учинили себе срок сняться в Литовской (земли), волости в Пацыне. И еще не вышли они из Литовской земли, князь Василий Ярославич во Мстиславе, а с ним Ряполовские три, да князь Иван Стрига, да Ощера, и иные многие дети боярские с ним, а во Брянске князь Семен Оболенский, да Басенок, да многие же дети боярские с ними, и в то время пришла весть к князю Василию во Мстиславль, что князь великий выпущен, а дана ему Вологда; а примчался Даниил Башмак. А во Брянск примчался к князю Семену некто киевлянин Полтинков; а дожидался тот на Москве у княгини Олешковой вестей про великого же князя; да из Брянска пригнал к Киеву, а сказал им ту же весть, с чем и Башмак примчался. Князь же Василий Ярославич со всеми боярами, и со всеми людьми, и с женами, и с детьми пошли из Мстислава, а из Брянска князь Семен да Багенок также со всем; сошлись все в Пацыне. И примчался к ним тут Дмитрий, Андреев сын, что уже князь великий пошел с Вологды к Белоозеру, а оттуда и ко Твери. Они же оттуда пошли все вместе со многими людьми. Пришли же они в Ельну, и тут встретились с ними татары и начали меж себя стрелять. После сего же татары начали русь окликать:

«Вы кто есть?».

Они же отвечали:

«Москвичи, а идем с князем Василием Ярославичем искать своего государя великого князя Василия Васильевича. Сказывают уже его выпущенным. А вы кто есть?».

Татары же сказали:

«А мы пришли с Черкас со двумя султанами детьми, с Кайсимом да с Ягупом. Ибо слышали про великого князя, что братия над ним зло учинили».

И они пошли великого князя искать за прежнее его добро и за его хлеб.

«Ибо много добра его к нам было».

И так сошедшись и укрепившись меж собой, пошли вместе, разыскивая великого князя, как бы помочь ему. А князь Дмитрий Шемяка и князь Иван можайский, уведав, что князь великий во Твери, собрав воинов своих, стояли на Волоке, а по путям к Твери поставил на заставы. Князь же великий в ту пору послал к Москве спешно боярина своего Михаила Борисовича Плещеева с малым весьма числом людей, как бы им возможно пройти мимо рать князя Дмитрия. Они же возле Волги прошли рать ту, никем же не видимые, и пришли к Москве ночью против Рождества Христова, в самую же заутреню пришли к Никольским воротам. А в ту пору во град ехала к заутрене княгиня Ульяна князя Василия Владимировича к празднику, и вратам отворены были, они же тотчас вошли во град. Наместник же князя Дмитрия Федор галицкий был у Пречистой в заутрени и, слышав, убежал; а князя Ивана наместника Василия Шигу, бежавшего из города на коне, поймал избничий великой княгини, Ростопчею звали, и привел его к воеводам, они же оковали его. А прочих людей князя Дмитрия и князя Ивана, схватив, грабили и заковывали, а горожан привели к целованию за великого князя Василия, а град начали укреплять. И князь великий, собрав всех воинов и с тверскою помощью, пошел к Волоку на Шемяку и на князя Ивана можайского многою силою. Они же в недоумение были, слышав, что на них князь великий идет. И вот пришла весть к ним, что султаны идут да князь Василий Ярославич со многою же силою, а Москва уже взята, а от них люди одинаково бегут. И так побежали к Галичу, а оттуда на Чухлому; и тут, взяв с собою матерь великого князя великую княгиню Софию, побежали на Каргополь. А князь великий пошел за ними, а княгиню великую свою отпустил к Москве и, придя, стал под Угличем. Пришли же тут к нему князь Василий Ярославич да с ним бояре великого князя вышесказанные. И стояли под Угличем, и взяли его. Убит же был тогда под городом литвин, храбрый человек, Юшко Драница. И оттуда пошел князь великий к Ярославлю, и тут пришли к нему султаны Кайсым да Ягуп. Из Ярославля же послал князь великий к князю Дмитрию боярина своего Василия Федоровича Кутузова, прося у него матерь свою великую княгиню Софию, говоря ему так:

«Брат князь Дмитрий, какая тебе честь или хвала, что держишь у себя матерь мою в плену, а свою тетку? Чем сим хочешь мне мстить, а я уже на своем престоле на великом княжении».

И отпустив того, пошел сам назад к Москве и пришел на Москву февраля в 17 день в пяток Сборной недели. Боярин же великого князя, придя, высказал то все князю Дмитрию, преумножая это. Князь же Дмитрий, обдумав с боярами своими, сказал:

«Брат, что томить мне тетку и госпожу свою великую княгиню? А сам бегаю, а люди надобны себе, а уже истомлены, еще бы и ее стеречь, лучше отпустим ее».

И так решив, отпустили ее из Каргополя, а с нею послал князь Дмитрий боярина своего Михаила Федоровича Сабурова да детей боярских с ним. Услышал же князь великий, что мать его отпущена и уже близь, и пошел навстречу к ней; и встретились у Троицы в Сергиеве монастыре, и оттуда пошел и с матерью к Переславлю. А Михаил Сабуров и с прочими, добив челом великому князю о своей вине, не возвратились к Шемяке, но остались у великого князя служить ему.

Война на Шемяку. Мир.
Князь великий Василий Васильевич пошел на князя Дмитрия Шемяку к Галичу, и, придя со многою силою, стал на Костроме, и оттуда начали меж себя посылать послов. Князь же Дмитрий, убоявшись, начал мира просить, и крест на том целовал, и грамоты на себя проклятые дал, что от того часа не хотеть ему никоего лиха князю великому, и его детям, и всему великому княжению его, и вотчине его;

«а преступлю свою грамоту сию, что в ней писано, тогда не будь на мне милость Божией и пречистой его матери и силы честного и животворящего креста и молитвы всех святых великих чудотворцев земли нашей, пресвященных митрополитов Петра, Алексия, Ионы, и Леонтия, епископа ростовского чудотворца, и Сергия, игумена чудотворца, и прочих; также не будь на мне благословение всех епископов земли Русской, которые есть ныне по своим епископиям, и всех под ними священнического чину».

Князь же великий, послушав моления его, дал ему мир и возвратился с Костромы в Великий четверг; а Великий день встретил в Ростове, а на следующий день праздновал Благовещение в Ростове же и пировал у владыки Ефрема. В тот же день и к Москве пошел, и пришел на Москву в неделю Фомы; а сын его князь Иоанн был во Владимире.

В ту же весну после Великого дня был у великого князя посол литовский пан Семен Едиголдов. А на лето мор на коней, и на всякую животину, и на людей был, да немного.

1449. Митр. Иона.
6957 (1449) декабря в 15 день поставлен был на митрополию всея Руси Иона, владыко рязанский, на Москве архиепископами и епископами русской митрополии: Ефремом, архиепископом ростовским, Авраамом суздальским, Варлаамом коломенским. А новгородский Евфимий и тверской епископ прислали от себя ко архимандритам грамоты, что с ними единомышленные на поставление Ионы митрополитом, поскольку тот Иона прежде был от великого князя в Цареград послан об исправлении митрополии и принял благословение от патриарха на митрополию после Исидора, и патриарх его благословил, и грамоту ему дал.

Шемяка опять на великого князя. Кострома. Рудино. Мир с Шемякою.
В ту же весну князь Дмитрий Шемяка, преступив крестное целование и проклятые на себя грамоты, пошел к Костроме со многою силою и пришел на Великий день. И много бился под градом, но не преуспели нисколько, ибо застава в нем была: князь Иван Васильевич Стрига да Федор Басенок, а с ними многие дети боярские двора великого князя. И князь великий, слышав про то, пошел против него, взяв митрополита с собою, и епископов, и братию, и султанов со всею силою. И когда пришли близ Волги, князь великий отпустил братию свою и султанов со всеми силами; и пришли на Рудино, а князь Дмитрий переправился на их же сторону, и так примирились.

Родился Борис. Касимов.
В тот же год родился великому князю сын в июле месяце, и наречен был Борис. В тот же год скорые татары Седи-Охматовы пришли быстро до Пахры, и княгиню князя Василия Оболенского тогда взяли, и много зла учинили христианам, секли и в полон вели. Султан же Кайсым, слышав, пошел против них из Звенигорода, а они разбежались по земле, и с коими встретился, тех бил и полон отнимал. Они же, видев то, побежали назад. А князь великий дал царевичу Касиму место по Оке в земле Муромской. Он же построил град себе, именовал Крым ханский.

6958 (1450). Поход на Шемяку. Илем. Обнора. Бой с Шемякой у Галича. Ряполовского мужество. Шемяка побит. Галич взят.
Князь великий уведал, что Шемяка на зло замышляет и людей подговаривает и собирает, желая идти к Галичу, и была ему весть, что Дмитрий пошел к Вологде, и князь великий пошел на Илем да Обнору, желая идти на него к Вологде. Когда же был он у Николы на Обноре, пришла к нему весть, что опять воротился к Галичу, и князь великий воротился Обнорою на низ да Костромою вверх. И пришел на Железной Борок к Иоанну святому и слышал, что князь Дмитрий в Галиче, а людей около него много, а город укрепляет и пушки готовит, и рать пешая у него, а сам пред городом стоит со всею силою. Князь же великий, слышав то и положив упование на Господа Бога, и на пречистую матерь его, и на великих чудотворцев и на креста честного силу надеясь, начал отпускать князей своих и воевод со всею силою своею; а старший был воевода князь Василий Иванович Оболенский, а прочих князей и воевод великое множество. Потом же и султанов отпустил с ними. Пришли же под Галич января в 27 день, а князь Дмитрий стоял на горе под городом со всею силою, не двигаясь ни с места. Воеводы же великого князя пошли с озера к горе, опасаясь, ибо поскольку гора крута. И выбравшись из тех оврагов, взойдя на гору, начали полки сходиться. И сначала сразился султан Касим со своим полком, потом и все полки, и был бой крепкий на долгое время, падали люди с обеих сторон. Князь же Дмитрий ездил по полкам своим, понуждая, ибо ведал свою гибель, ища сломить; а князь Василий Иванович, не желая себя посрамить, ездил всюду, помогая. Князь же Дмитрий Ряполовский со двором великого князя, видя что битва продолжается, ударил в средину полка Шемякина и раздвоил, начал сечь с обоих сторон; и князь Василий Иванович наступил с пешими на левые полки, а султан Касим на правые Шемякины. Дмитрий же, видев воинов свои разделенными, не зная, где помогать, побежал. И тогда помог Бог великому князю Василию Васильевичу, победил полки Шемякины и пешую рать его почти всю побили, не смогли князя поймать, а за конными не дали гнаться, лучших же людей всех поймали, город же Галич затворился. И воеводы великого князя стали на костях, повелев мертвых погребать. К князю же великому весть пришла на Борок, что верх его. Он же благодарив Бога, и пречистую матерь его, и великих чудотворцев, и молебны совершив в церкви святого Иоанна Предтечи, пошел к Галичу. Когда же пришел он в Галич, горожане передались ему. Он же град смирив, и наместников своих посадив по всей вотчине той, пошел к Москве, и пришел на Москву на Масленой неделе. А Шемяка убежал к Новгороду Великому.

Ховрин.
В тот же год Владимир Ховрин поставил церковь на Москве на своем дворе каменную Воздвижения честного креста на месте первой церкви каменной же, что распалась в пожар по суздальщине. А митрополит Иона заложил на своем дворе палату каменную, в которой церковь Риз положения пречистой Богородицы. В тот же год августа в 5 день была туча великая на Москве, и гром страшный, и проразил церковь каменную соборную архангела Михаила. Августа ж 13 была буря великая и сломила крест с той же церкви архангела Михаила.

Татары на Русь. Беззубцев. Битюг. Татары побиты.
В тот же год был князь великий в своей вотчине на Коломне, пришла к нему весть, что идут татары с Поля, Малбердей, Улан и иные с ними князи со многими татарами. И те вскоре пригнали до Пахры. Князь же великий послал против них султана своего Касима с татарами да с ним воеводу своего Константина Александровича Беззубцева с коломничами. И угнались за ними на Битюге реке в Поле, и побили татар много, а иные убежали. Тогда убили Ромодана Зиновьева.

6959 (1451)Кн. Семен Алешкович.
Был князь Семен Алешкович на Москве у своей бабы великой княгини Софии и у великого князя Василия, дяди своего.

Татары Седи-Ахматовы. Кн. Иван звенигородский. Озерецкое. Татары к Москве. Посады пожжены. Татары побежали. Князь великий в Москву.
В тот же год пришла весть великому князю, что идет на него спешно из Седи-Ахматовой орды Мазовша султан. И пошел против него к Коломне, не успев собраться. Когда же был он близ Брашевы, пришла весть ему, что уже татары близ берега. И князь великий воротился к Москве, а что с ним было людей, тех всех отпустил к берегу с князем Иваном звенигородским, чтобы не столь спешно переправились через реку Оку. Он же, убоявшись, вернулся назад иным путем, а не за князем великим. Князь же великий встретив Петров день на Москве и град к осаде приготовив, посадил в нем матерь свою Софию да сына своего князя Юрия и множество бояр и детей боярских, прежде же всех отца своего митрополита Иону, и архиепископа ростовского Ефрема, и весь чин священнический и иноческий, и великое множество народа града Москвы; а сам ушел из града Москвы с сыном своим князем Иоанном, а свою великую княгиню отпустил с младшими детьми на Углич. И тогда сам ночевал в Озерецком, а оттуда пошел к Волге. А татары стали, придя, у берега, ожидая против себе рати, и не было нисколько. Они же думали, что рать притаилась или на берегу другом ждет им, и послали сторожей на эту сторону Оки. Те же обыскали всюду, и не нашли нисколько, и возвратившись, поведали им, что нет противящихся им. И так переправились через Оку реку, и без препятствий устремились к Москве, и пришли под нее в пяток во 2 день июля в 1 час дня. Посады все зажгли в один час, а сами в то время со всех сторон начали ко граду приступать. Тогда же и засуха великая была, и со всех сторон огонь охватил град, а храмы загорались, а от дыма невозможно было и прозреть. А к городу приступали ко всем вратам и где ни есть крепости каменные. И так в великой печали и скорби град был и в недоумении многом, не имея ниоткуда помощи, но только со слезами молясь Господу Богу. И когда же посады погорели, тогда бывшие во граде отраду приняли от великой истомы огненной и дыма, вышли из града, начали с противными биться. И когда к сумраку было, отступили татары от града, а горожане начали к следующему утру пристройки готовить против безбожных, пушки и пищали, самострелы, орудия и щиты, луки и стрелы, что подобает к брани на противных. Татары же поймали пред градом двух из рабов митрополитовых, и те, поскольку договорились между собой, сказали им, что князь великий со многою ратью пошел к Оке перехватить на пути их. Они же, убоявшись, той ночью побежали. Когда же взошло солнце, а горожане изготовились на противных, и не увидели их; изошли из града, смотрели здесь и там, и никого не видели. И послали сторожей в станы их; они же, придя, никого не нашли, но и что тяжелого забрали татары из меди, и железа, и прочего, то все побросали множество товара, а огонь угас. Ибо когда отступили от града, и так охватил их страх и трепет, что некое великое воинство ожидали на себя, побежали, гневом Божиим и молитвою пречистой матери его и великих чудотворцев молением и всех святых. Убегая же и полон побросав, не уклонились ни влево ни вправо, но только бы скорее убежать от идущего на них гнева. Слышав же сие, все кто был во граде люди воздали хвалу Богу и пречистой матери его, скорой помощнице, и великим чудотворцам молебны совершив, почили от находящих на них зол. Великая же княгиня София тотчас послала за сыном своим великим князем Василием, поскольку в тот же пяток, когда взошло солнце, переправился было за Волгу на устье Дубны. Слышав же, князь великий сначала восплакал, и благодарил Господа Бога, и пречистую матерь его, и всех святых, и тотчас возвратился к Москве. И войдя во град июля 8 дня, пришел в церковь пречистой Богородицы, и пал пред образом владыки, многие слезы изливая, и говорил:

«Благодарю тебя, владыко, что не предал ты стадо твое сие, православных христиан, безбожным сыроядцам сим».

Также и пред образом пречистой пав плакался и также молился. После сего же и у гроба чудотворца Петра также, и, совершив молебны, принял благословение от руки Ионы митрополита. И после сего изойдя из церкви, целовал матерь свою, и сына своего Юрия, и прочих. Затем пошел по всем соборным церквам молебны совершая и слезы изливая, благодаря человеколюбца Бога и пречистую матерь его и всех святых о бывшем чуде. После сего же утешал и градный народ, говоря:

«Сие нашло на вас моих ради грехов, но вы не унывайте, каждый восстановите хоромы на своих местах. А я жаловать рад и льготу дать».

Затем на обед пошел вместе с митрополитом, и с материю своею, и с детьми своими, и с боярами. И было веселие в день оный по прошедшей скорби, нашедшей на нас грехов ради наших.

1452. Война на Шемяку. Кокшенга. Устюг взят.
В год 6960 (1452) пришла весть к великому князю, что князь Дмитрий Шемяка идет к Устюгу. Князь же великий проведя на Москве Рождество Христово, с Василия же дня пошел против него; а в Крещение был он у Троицы в Сергиеве монастыре, и оттуда пошел к Ярославлю. Из Ярославля же отпустил сына своего князя Иоанна на Кокшенгу против князя Дмитрия, а сам пошел к Костроме. А с Костромы отпустил с сыном своим за войсками султана, Мамутякова сына, да князя же Дмитрия. А прежде того послал князя Василия Ярославича, да с ним бояр своих, князя Семена Ивановича Оболенского и Федора Басенка, и иных многих, двор свой, к Устюгу. А князь Дмитрий под Устюгом стоя, услышав, что идет рать на него, пожег посад устюжский и побежал. Князь Иоанн да султан с ним пришел на Кокшенгу и град Устюг взяли, а землю ту всю пленили и в полон повели. А ходили до устья Ваги до Осинова поля и оттуда возвратились назад все здравы со многим пленом и наживой.

Брак Иоанна III. Родился Андрей Меньшой.
В тот же год июня в 4 день женил князь великий сына своего великого князя Иоанна у князя Бориса Александровича тверского дочерью его Мариею. В тот же год родился великому князю Василию сын месяца августа в 1 день, наречен был Андрей Меньшой.

1453. Умерла вел. княг. София. Умер Шемяка. Беда.
В год 6961 (1453) апреля в 9 день выгорела Москва, кремль весь. В тот же год июня в 15 день преставилась великая княгиня София Василия Дмитриевича во иноческом чину и положена в тот же день в монастырь в Вознесении, там где и свекровь ее великая княгиня Евдокия, нареченная во иноческом чину Ефросиния. В тот же год месяца июня в 23 день пришла весть к великому князю из Новгорода на вечерне у великих мучеников Бориса и Глеба на Москве на рву, что князь Дмитрий Шемяка умер сам по себе в Новгороде и положен в Юрьевском монастыре; а примчался с тою вестью подьячий Василий Беда, и оттого стал дьяком.

1454. Умер еп. Ефрем ростовский. Еп. Феодосий ростовский. Кн. Иван можайский в Литву. Можайск взят.
В 6962 (1454) марта в 29 день преставился архиепископ ростовский Ефрем. В тот же год поставлен был Ростову архиепископ митрополитом Ионою и епископами области его, которые о нем священным собором собрались, Феодосий, бывший прежде архимандритом у архангела Михаила у Чуда. В тот же год князь великий Василий пошел к Можайску на князя Ивана Андреевича за его несправление. Он же, слышав то, выбравшись с женою, и с детьми, и со всеми своими, побежал к Литве. А князь великий, придя к Можайску, взяв его и умилосердившись на всех бывших во граде том, жаловал их и, наместников своих посадив, возвратился к Москве. В тот же год августа в 31 день был гром страшный и проразил на Москве церковь каменную Рождества пречистой Богородицы, которая имеет приделанную к ней церковь каменную Лазаря святого.

1455. Умер еп. Питирим пермский.
В год 6963 (1455) убит священный епископ Питирим пермский от безбожных вогуличей.

Татары на Оке побиты. Умер кн. Семен Бабич.
В тот же год приходили татары Седи-Ахматовы к Оке реке и переправились через Оку ниже Коломны. А князь великий послал против них князя Ивана Юрьевича со многими воинами. И встретились, и был у них бой, и одолели христиане татар. Тогда убит был князь Семен Бабич, но не на бою, но от несчастного случая некоего.

Война на Новгород. Руса взята. Новгородцы побиты. Страх новгородцев. Откуп с новгородцев.
Января в 19 день в понедельник князь великий Василий Васильевич за непослушание новгородцев пошел на Новгород ратью. Когда же был он на Волоке, тут пришли к нему братия его, и все князи, и воеводы его со множеством воинства. А из Новгорода на Волок же пришел к нему посадник Василий Степанов с челобитьем, чтобы князь великий пожаловал, на Новгород не шел и гнев свой отложил. И не принял князь великий челобитья их, и пошел на них. Пришли же в землю Новгородскую, и отпустил князя Ивана Васильевича Стригу Оболенского и Феодора Басенка на Русу. Они же, придя, там великое множество богатства взяли, поскольку не успели выбежать люди, бывшие там, ни же товара вывести или похоронить где. И с тою многою наживой всех людей своих вперед себя отпустили, а сами с главами своими воеводами и детьми боярскими, с малым числом людей, без коих нельзя быть им, поотстали, отпустив своих подалее, да за ними же хотели пойти к великому князю. И тогда была весть к ним, а и сами видели, что идет на них от Новгорода рать великая весьма, пять тысяч их было, а сих и двухсот не осталось. Видев же, устрашились, потом же начали говорить меж собою:

«Что сотворим? Если не пойдем против них биться, то погибнем от своего государя князя великого, поскольку наживу взяли и воинов с тем отпустили; но лучше помрем с ними за правду своего государя, а за их измену».

И пошли против них. Была же плетень меж ними и суметы снежные великие, и нельзя им было вместе сойтись. Воины же великого князя, видев крепкие доспехи на новгородцах, начали стрелять, бить по коням их; кони ж их словно взбесились и начали метаться под ними и с себя сбивать их. Они же не готовы были к тому бою, словно омертвелые, и руки у них ослабели; копья же имели длинные и не могли вверх поднимать их так, как есть обычай ратным, но к земле опускали их; а кони вздымались под ними, и так валились под коней своих, не способные удержать их. И сбылось сказанное пророческое слово над ними, говорящее:

«Не убежит быстроногий, и не спасется сильный».

Вскоре побежали новгородцы, гонимые гневом Божиим, и множество убиты были, а иные взяты. Тогда взят был посадник их старший Михаил Туча, а убит был Есип Носов и иные многие. А взятых того ради немного было, что мало было воинства великого князя, и некому было их брать. После сего воеводы великого князя и воинство, которое с ними, побивая, и грабя, и в плен ведя, возвратились и пришли к своему государю великому князю здравые все. А новгородцы, прибежав в Новгород, поведали про бывшее над собою. И была в Новгороде скорбь, и печаль, и плач великий об убиенных, и плененных, и о своей измене к великому князю. По обычаю же своему начали звонить в вечевой колокол; и сошелся весь град на вече то, посадники, и тысяцкие, и прочие все люди, не зная, что молвить, но смутились и всколебались, как пьяные. И начали бить челом архиепископу своему Евфимию, чтоб, придя, молил великого князя да помиловал бы вотчину свою и отвратил бы себя от гнева ярости своей, чтобы до конца не погибли мы за свою вину к нему, господину своему великому князю. Архиепископ же, видя людей в беде находящимися, сказал к ним:

«Дети мои, за ваше непослушание невозможно мне предстать пред очами, прийти к господину моему великому князю, за ваше преступление, а за свое согрешение. Но милостив есть, иду молить его, да простит нам зло сие, которое не только измена ваша к нему, но и руку вашу подняли против него».

И так пошел к великому князю, а с ним посадник, и тысяцкие, и люди зажиточные по своему их обычаю. Архиепископ же Евфимий пришел к великому князю и начал челом бить ему и молить его за его вотчину за Новгород; а прежде бил челом братии его и боярам. Князь же великий, послушав моления богомольца своего архиепископа Евфимия, и братьи своей, и бояр своих, и тех новгородцев, которые пришли с архиепископом, пожаловал их. А за свое беспокойство взял у них князь великий десять тысяч гривен новгородских серебряных, а еще взяли братия и бояре его. И послал бояр своих в Новгород, и привели весь Новгород к целованию, что им быть у великого князя в послушании, а его лиходеев и изменников у себя не держать. И так возвратился князь великий на Москву.

Умер Иоанн рязанский. Кн. Василий рязанский в Москву.
В ту же весну преставился князь Иван Федорович рязанский в чернецах, и наречен был Иона; а незадолго до того княгиня его преставилась. Княжение же свое Рязанское и сына своего Василия доверил великому князю Василию Васильевичу на сохранение. Князь же великий Василий и сына его и с сестрою его Феодосией взял к себе на Москву, а на Рязань послал наместников своих на охранение, и на прочие грады его, и на волости; а сын его тогда был восьми лет.

Кн. Василий боровский взят. Кн. Иван в Литву.
В тот же год июля в 10 день взял князь великий князя Василия Ярославича на Москве и послал его в заточение на Углич; а сын его Иван от первой жены и княгиня его другая бежали в Литву.

6966 (1458). Родился Иоанн IV. Умер еп. Евфимий новгородский. Война на Вятку.
Погорел град Муром, кремль весь, месяца сентября в 29 день. Октября в 20 день в час ночи загорелось на Москве внутри града близ Владимировой церкви Ховрина и много погорело, до третьей части града, а прочее Бог сохранил. Той же зимой февраля в 15 день в среду на Федоровой неделе, когда начали часы петь, родился великому князю Иоанну сын и наречен был Иоанн. Той же зимой преставился архиепископ Великого Новгорода Евфимий. В тот же год посылал князь великий рать свою на Вятку с князем Семеном Ряполовским, и нисколько не преуспев, тот возвратился. В тот же год создана была на Москве церковь каменная Введения в храм пречистой Богородицы на Симоновском подворье у Никольских ворот.

6967 (1459). Татары на Русь. На Оке побиты. Еп. Иона новгородский. Война на Вятку. Орлов, Котельнич взяты.
Татары Седи-Ахматовы, похвалившись, на Русь пошли. И князь великий Василий отпустил против них к берегу сына своего великого князя Иоанна со многими силами. Пришли же татары к берегу, и не пропустил их князь великий, и бился с ними, они же побежали. И той ради похвалы Иона митрополит поставил церковь каменную Похвалы пречистой Богородицы, придел к алтарю соборной Пречистой возле южных дверей. Месяца февраля поставлен был на архиепископию Новгороду Великому священноинок Иона митрополитом Ионою с епископами русскими. В тот же год посылал князь великий рать свою на Вятку, князя Ивана Юрьевича, да Ивана Ивановича, да князя Дмитрия Ряполовского со многою силою. Они же, придя, взяли два городка, Орлов и Котельнич, а прочих привели к целованию за великого князя; и так возвратились.

6968 (1460). Князь великий в Новгород. Кн. Юрий во Пскове. Меч. Война с немцами.
Ходил князь великий к Новгороду Великому миром, а с ним сыновья его князь Юрий да князь Андрей старший. Новгородцы же воздали князю великому честь великую и сынам его. А из Новгорода послал князь великий сына своего Юрия во Псков в неделю Сыропустную, ибо поскольку обидели их немцы. Пришел же князь Юрий, приняли его псковичи с великою честию, и посадили его на престоле во святой Троице, и дали меч в руки его князя Далмата, и многие дары дали ему. Князь же Юрий послал рать свою на немецкие места воевать. Слышали же немцы, что прислал на них князь великий сына своего со многою силою, и послали послов своих к князю Юрию, и добили ему челом, а со псковичами смирились на всей воле псковской. Князь великий пришел из Новгорода на Москву марта 9 дня, на память святых великомучеников 40, которые в Севастии, а князь Юрий пришел изо Пскова в пяток апреля 4 дня, 6 день недели, канун субботы воскресения Лазарева.

Бури.
Июня в 13 день в 6 час дня с западной стороны была туча страшная и грозная весьма и темная и буря весьма очень сильная; люди же все в отчаянии были, бегали, кому бы где избавиться от такового страха, ибо поскольку весьма темно было, и вихрь страшный был, от страшной круговерти земной ни прозреть нельзя было. Люди же начали молить Господа Бога, и через малое время туча пробежала чрез град, и была тишина и светлость, как и ранее. На следующее же утро в 14 день тишина была великая чрез весь день. После вечерни же, уже 15 час был, взошла туча весьма грозная с полуденья, как мякина, со страшною бурею и сильным вихрем; молния же столь великая, что земля и храмы все, как пламень, виделись, и гром страшный весьма превеликий был. Сильная же та буря многие церкви поколебала и каменные, храмы же многие во граде Москве ободрало и верхи снесло, а градные забрала разбросало и разнесло. А по селам и по волостям многие церкви, с основания снимая, отбросило далеко и отнесло, также и храмины многие разорило, разметав. А леса старые и боры, и раменье, и дубы великие с корнями вырывало, а у иных верхи сломало, других же до половины, иных же до трети и под самый корень, хотя которые весьма толсты были. Люди же все во унынии и в печали многой были, и за жизнь боялись, и не могши ничего на пользу себе сделать, но только друг от друга прощения просили принять. Но таково было человеколюбие Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, что нигде же никакого человека ничем не повредило, ни в городах, ни в селах, ни на пути, ни на поле; если кои в храмах тех были, которых разбросало, или по упадении древ тех, но все его человеколюбием спасены были. Ибо сие наказание было от Господа нашего Иисуса Христа на нас грешных, чтобы да прекратились такое от зол наших и научились бы мы творить волю его. Пред зорею же утреннею прекратилась буря оная, и громы, и молний блистания, и была тишина, как и прежде.

Затмение солнца.
В тот же год и месяц в 18 день в пяток в 2 часа дня начало гибнуть солнце и было, как луна 5-ти дней; когда же миновал четвертый час, было полно, как и прежде. А в тот же месяц в ночи месяц гибнул.

Хан Ахмут к Рязани.
В тот же год безбожный хан Ахмут Большой орды приходил со всею силою под Переславль Рязанский и стоял под ним 6 дней во Успение пречистой Богородицы. Многие же ранения получили воины его от горожан, убиты были многие и раненые, и нисколько не преуспев у града того, со срамом отступил от него и отошел в Поле. В тот же год поставлена на Москве церковь каменная Богоявления игуменом Троицкого Сергиева монастыря.

1461. Смерть кн. Бориса тверского.
В год 6969 (1461) в феврале преставился князь великий Борис Александрович тверской, и сидел после него сын его Михаил во Твери.

Умер митр. Иона. Война с Казанью.
Той же весною марта в 31 день в 2 час во вторник Страстной седмицы преставился преосвященный Иона, митрополит всея Руси, и положен был в соборной церкви Успения пречистой Богородицы на Москве за левым клиросом против священных митрополитов Киприана и Фотия, прежде него бывших; князь ж великий не был тогда на Москве, но во Владимире был, ибо сражался тогда с ханом казанским.

Митр. Феодосий. Власть великого князя в избрании.
Той же весною поставлен на митрополию архиепископ ростовский Феодосий владыками русскими нашей земли Московской: суздальским Филиппом, рязанским Евфросимом, коломенским Геронтием, сарайским Вассианом. А новгородский архиепископ Иона и тверской владыка прислали послов с грамотами своими, говоря так:

«Кого восхочет Господь Бог и пречистая мать его, и великие чудотворцы, и господин наш князь великий Василий Васильевич, и братия наша епископы русские, и который с ними священный собор, тот наш митрополит».

И подписались все заедино.

В тот же год князь великий Василий поставил на Москве церковь каменную Рождества Иоанна Предтечи у врат Боровицких, а прежде была деревянная. Говорят же, что то первая церковь на Москве, на том де месте бор был, и та церковь в том лесу срублена, а также что была соборной церковью при Петре митрополите, и двор митрополитов тут же был, где ныне двор князя Ивана Юрьевича.

В тот же год князь великий пошел к Владимиру, желая идти на казанского хана. Когда же был во Владимире, тут пришли к нему послы из Казани и взяли мир и братство.

1462.
В месяце январе в монастыре святого архангела Михаила, честного его чуда, у гроба святого чудотворца Алексия прощен был чернец того же монастыря, именем Наум, который от младенчества имел усохшую ногу и на деревянной ходил, служил в том же монастыре в поварне и в пелконице. Тогда же пришел в ночи к образу святого, который написан у гроба святого, и начал молить святого и, понося святому, говорил:

«Многие чудеса, исцеление многим дает тобою Бог, я же многие годы от младенчества моего работаю в обители твоей братьи, и меня не помилуешь».

И в тот час вытянулась нога его, и скинул деревянную, на которой ходил, и отошел здоровым в келью свою, в которой прежде был. Той же зимой преставился епископ рязанский Ефросим Звенец, и поставлен был вместо него епископом Рязани Давыд, который прежде был казначеем Ионы митрополита, февраля в 1 день.

О преставлении вел. кн. Василия Васильевича.
Той же зимой многие дети боярские князя Василия Ярославича задумали было, и целовали крест между собой, как бы им, придя спешно к Угличу, изъять князя своего и бежать с ним. Уведал же о совете их великий князь, и повелел всех брать и казнить, бить кнутами, сечь руки и носы резать, а иным головы отсекать. Тою казнью казнили главною Володю Давыдова, Парфена Бреина, Луку Подсиваева и иных. А в то ж время, в пяток на Федоровой неделе, князь великий думал, что у него сухотная болезнь, повелел жечь себя, как есть обычай болящим сухотною болезнью; и повелел ставить, зажигая трут тот на многих местах по много же раз, и не было ему никакой болезни, ибо тогда и не боялись того. Когда же разгноились раны оные, стала ему болезнь тяжкая, и восхотел в чернецы постричься, и не дали ему воли. И в той болезни преставился месяца марта в 27 день в субботу в 3 час ночи. Во утро же дня воскресного погребен был в церкви святого архангела Михаила в Москве, там где все великие князи рода его лежат. И сел после него на великое княжение по его благословению сын его старший князь великий Иоанн. А сыну своему другому, князю Юрию, дал Дмитров, Можайск, Серпухов, и прочие все волости, и села, и казну, чем его благословила баба его великая княгиня София. А князя Андрея старшего благословил, дал ему Углич, Бежецкий Верх, Звенигород и многие иные волости и села. А князю Борису дал Волок Ламский, Ржев да Рузу и все волости и села прабабки его Марии Голтяевой по ее приказу. А младшему князю Андрею дал Вологду со всем да Озерье и к тому иные волости и села многие. А казну свою всю, и Романов городок, и что есть волостей и сел во всем великом княжении, что бывало за великими княгинями прежними, и что сам взял у кого у изменников великое множество, и что прикупил, то все дал своей великой княгине Марии.