Миссия Информарус

7029 (1521). Умер кн. Дмитрий
Преставился князь Дмитрий Иоаннович, брат великого князя Василия, февраля в 14 день.

1521. Умер кн. Дмитрий. Умер еп. Даниил тверской.
Февраля 13 дня на Федоровой седмице в среду вечером преставился благоверный и христолюбивый князь Дмитрий Иоаннович угличский, брат великого князя Василия Иоанновича, а 23 принесен в Москву; и положили его в церкви архангела Михаила возле великого князя Дмитрия Иоанновича Донского. Марта 30 преставился епископ тверской Даниил гречанин.

В тот же год мая в 14 день в вотчине благоверного князя Георгия Ивановича московского, в Кашине и в Колязине монастыре, начали копать рвы на основание церкви святой и живоначальной Троицы и обрели мощи преподобного игумена Макария, начальника месту тому, целые, невредимые, и ризы его не истлели, что видевши, удивились и прославили Бога, прославляющего святых своих.

Казанцы долго во смирении и без мятежа не любили жить, начали хана своего, посаженного от великого князя, Шигалея Шихавмирова сына прельщать, чтоб отступил от власти великого князя, как и прежде бывший хан Махмет-Аминь, говоря:

«Да владеешь ты один Казанью и всеми нами и, укрепившись в Орде своей, будешь с руси дань брать, как и прежде деды наши, и будем, пленя землю Русскую, богатеть. Ныне же, если сего не учинишь, видишь, что князь русский недоволен владеть Казанью, как ныне, но, ненавидящий рода нашего, на Астрахань с крымским ханом воинство посылал, и тех разорили, и хочет грады по Волге строить и нами не как с друзьями быть, но как рабами владеть и во свою веру обращать».

Но хан Шигалей никак же не прельстился, ни послушал слов их лестных, отвечал им так:

«Если знаете, что деды и прадеды наши от Руси дань имели того ради, что Орда была едина, имели одного хана, и все султаны и князи того слушали и боялись, и что повелевал, так и было. Русские же князи тогда многие были, и великого князя не слушали и не боялись, но приходя в Орду к ханам, друг друга губили, и один на другого дани возлагали на себя, и, беря от хана воинов, один другого земли разоряли. Тогда не дивно было ими владеть и дани от них брать. А коли деда моего после отца изгоняли и во султаны разделились, сами на себя восстали воевать и грады великие Болгары и Буляр разорили, беря русских в помощь, и дед мой ушел, Казань состроив. Русские же начали великие князи, других князей одолевая, силиться, и пришло до того, что один остался князь великий и тот силен есть, не можем противиться ему. Как ведаете, хан Махмет-Аминь, послушав вас, отделился и начал земли Русские воевать, и не только зло учинил, едва не всю Орду погубил, и нужда была ему просить прощения; а на крымского нам надежды нет, ибо тот хочет все себе покорить».

Они же не преставали смуты делать, подущаемые крымцами, а Шигалей крепко стал против злых намерений их, многих князей и мурз, взяв, в темнице посадил, а иных смерти предал. Казанцы же за сие особенно возненавидели Шигалея и, тайно совещавшись, послали в Крым к хану просить себе султана на ханство. Он же прислал им младшего сына своего Сап-Гирея, и пришел в Казань со многою силою крымскою. Тогда казанцы, восстав на христиан, всех русских людей, бывших в Казани, посекли, а также и многих казанцев побили, а всего до 5 000 человек, казну Шигалееву разграбили. А самого и воеводу московского едва Сап-Гирей спас, не дал убить, испросил у казанцев юности его ради и разума и благородства, так как он был от рода Тохтамыша, хана Великой орды, и того ради не дал его убить, но отпустил его к Москве со двумя служащими и послал проводить его в Поле нагим. И тогда же были на Волге в Девичьих горах многие русские рыбаки, которые весною приходили, а в осень возвращались. Те, услышав о смятении казанском, многие собравшись, пошли через Поле с 1000 человек и по случаю сошлись с Шигалеем. Государь же великий князь, слышав о смятении казанцев, весьма печален был, и что Шигалей изгнан, и не ведал, где есть. Уведав же, что жив есть, послал навстречу к нему со многими запасами и одеждами из Нижнего и Василева, и встретили их в степи, когда они от голода изнемогали и многие умерли. И когда пришел Шигалей в Москву, принял его князь великий с честью многою, как сына своего и друга, и похвалил весьма верность его, желая же и сам идти на Казань, но не мог войны ради литовской.

Июля 27 дня в субботу пришел хан крымский Махмет-Гирей, забыв свою клятву и многую дружбу к себе великого князя, взял от короля польского казну многую, собравшись со всею братиею своею и ордами Крымскою и Ногайскою, много же и Волжской орды присовокупив, перешел без вести на великого князя вотчину к реке Оке. И в 28 день, воскресенье, переправился чрез Оку со всею ордою, и побили заставы русские, и воеводу князя Федора взяли, воевали Коломенскую землю. Князь же великий, не имевший воинства вблизи, так как все были на рубежах Литовских, повелел в Москве готовиться к осаде и людей уездных, и скот, и запасы собрать, оставив воевод своих, сам пошел к Волоку и послал к воеводам, чтобы от Лук и Смоленска со всеми воинствами поспешали. Хан же, воюя страну Коломенскую и Московскую да Угрешскую, многие села и монастыри пожег, а людей побил и пленил, более же по Рязанской земле; и стоял сам на реке Северке 6 дней, рассылая в набеги за добычей. Когда же уведал, что силы русские стали подходить, тотчас перейдя Оку, пленял там около Рязани семь дней, воеводу же князя Федора Лопату отпустил за откуп, под Рязанью выкупил его Хобар, наместник рязанский, дал 50 рублей, так как весьма исстрелян и сечен был. А князь великий в Москву пришел августа 5 дня, а хан был в Русских землях две седмицы, возвратился со множеством полона и богатства.

7030 (1522). Пришла весть великому князю, что безбожный хан Махмет-Гирей крымский, возгордившись, хочет идти на землю его. Князь же великий Василий пошел сам к Коломне со своею братиею, и пришел в Коломну, и войско свое устроил, и воевод своих уставил при берегу Оки реки, оттуда хотел в Поле идти, но услышав, что татары ушли, возвратился назад.

Митр. Даниил. Еп. Иона рязанский. Еп. Акакий тверской.
В тот же год Варлаам митрополит оставил святительство декабря в 17 день. Той же зимой поставлен был на митрополию Даниил, игумен Иосифова монастыря, февраля в 27 день. Марта в 23 день Даниил митрополит поставил Иону епископом на Рязань. Того же месяца в 30 день поставил во Тверь епископа Акакия.

7031 (1523). Перемирие с Польшею.
В сентябре пришли на Москву послы литовские пан Петр Станиславов, Долгобуж Боговитинов да писарь Ивашка Горностаев и учинили с великим князем перемирие на пять лет.

Безбожный хан крымский Ахмет-Гирей, возгордясь, что с помощию русскою Астрахань повоевал, желая обладать всею Волжскою ордою, пошел сам в силе великой. Был же у него князь ногайский Мамай, тот обменялся сообщениями тайно с астраханскими князями. И пришел брат Мамаев Агиш князь, и напал на него внезапно, самого Ахмет-Гирея и сына его Богатыря султана между Волгою и Доном убили, и множество крымских князей, уланов и мурз побили и пленили, и пошли Агиш и Мамай в Крым и там много повоевали, а города ни одного не взяли, и возвратились к Астрахани.

В том же году князь великий взял князя Василия Шемяку и в поруб его посадил.

Казанский хан русских побил.
Той же весною хан Сап-Гирей в Казани много зла христианству навел и кровь проливал, как воду, и посланника великого князя Василия Юрьевича Поджегина убил. Князь же великий Василий жалел о том весьма, и пошел с братьями своими на второго мучителя казанского хана, и достиг Новгорода Нижнего августа в 23 день; а отпустил под Казань хана Шигалея в судовой рати по Волге, а с ним воевод своих, также и Полем конную со многими людьми, и велел пленить Казанские места.

Василь град
Тогда же велел поставить на устье реки Суры град деревянный и нарек его Василь град.

Василь град
Они же пришли и на устье реке поставили град, нарекли Василь во имя великого князя, и пошли в ладьях на Низ.

И великого князя воеводы Казанские места пленили и возвратились здравы, многий плен с собою приведя.

7032 (1524). Поход на Казань. Шереметьев. Кропоткин.
Великий государь сентября в 15 день возвратился из Новгорода с братиею на Москву, послав рать свою к Казани, Шигалея царя, а с ним воевод своих в судах и конями, за их неисправление. В большем полку князь Иван Федорович Бельский, да князь Михаил Васильевич Горбатый, да Михаила Юрьевич Захарьин; а в передовом полку князь Семен Федорович Курбский да Иван Васильевич Ляцкий; а на правой руке князь Семен Дмитриевич Серебряный да князь Петр Охлябинин; а на левой руке князь Юрий да князь Василий Васильевичи Ушатые; а в сторожевом полку князь Михаил Иванович Кубенский да князь Иван Шамин. А в конной рати в большем полку боярин Иван Васильевич Хабар да Михаил Семенович Воронцов; а в передовом полку Василий Андреевич Шереметьев да Федор сын Семена Колычев; а на правой руке князь Петр Иванович Репин да Дмитрий Бутурлин; а на левой руке князь Иван Федорович Овчина да князь Андрей Кропоткин; а в сторожевом полку Иван сын Василия Лошакова да Чулок Засекин.

Тогда над русским воинством беда сотворилась. На Волге сошлись черемисы многие во узких местах и начали на ертаульный (самый передовой) полк с косы стрелять. Ладьи же, поберегшись оных, пошли к крытым берегам; и когда пришли ладьи близ круч тех, пустили черемиса деревья на них и каменья набросали, на мелях же между островами наложили великие деревья, так что невозможно было пройти. И тут убили из ертаульного полка 5000, да передового с 15 000, да большего полка с 10 000, так как ладьи, от речной быстроты одна о другую ударяясь, утопали, а черемиса, отовсюду нападая, убивали; и так тут погибло русского воинства с 25 000, и стенное оружие и пушки в реке все погибли. После умаления же воды все то оные язычники изловили и наживу многую приняли. Воеводы же шедшей полем конной рати не ведали о сей погибели, вошли в землю Казанскую, пленя здесь. Когда же пришли к реке Свияге, тут встретили их князи и все силы казанские, в которых были первый князь Отун, да князь Аталык, а хан Сап-Гирей остался в Казани. Сии безбожные сразились крепко с полками русскими, думая, что сии, ведая о погибели на Волге, побегут, а русские воеводы, думая, что хотят их разлучить от судовой рати, особенно храбрее налегали. И был у них бой крепкий не на долгое время, и тотчас татары побежали, а русские гнались до Волги, и тут многие татары утонули, иные в ладьях бежали, иные по лесам; и тут убили их до 42 000, как сами они поведали. И начали воеводы всюду улусы их разорять и пленить, и в ладьях плывущего воинства ожидать. Те же, приплыв, возвестили беду свою, что запасы и стенобитное оружие погубили и воинство весьма умалилось. Начали все воеводы совет творить, и положили:

«Если так возвратимся, зло на пути погибнем».

И придя, стали выше Казани, послали к казанцам, что если хотят умириться, да отдадут всех гостей пленных. И казанцы, видев многих своих на Свияге убитых, того ради мир учинили и гостей всех отпустили. И так возвратилось воинство русское со тщетою великою, ибо погибло тогда на Волге и от голода до 30 000 мужей.

7033 (1525). Казанцы просят прощения. Бояре в Казань. Еп. Вассиан коломенский.
Той же осенью пришли послы из Казани Аппай улан, и Бахты-Килдей князь, и прочие и били челом великому князю от всей земли Казанской за свою вину и о хане Сафа-Гирее. И государь по их челобитью пожаловал, а в Казань послал своего посла князя Василия Даниловича Пенкова да дьяка своего Афанасия сына Федора Курицына. Той же весною апреля во 2 день поставлен был на Коломну епископ Вассиан Топорок, а на Вологду Алексий, игумен Кириллова монастыря, апреля в 19 день. В тот же год послали делать Коломну град каменный.

Постриглась княг. Соломия. Засуха и мрак.
В тот же год князь великий Василий Иоаннович хотя весьма любил благоверную свою супругу великую княгиню Соломониду, но прошения ради митрополита, князей и бояр для своей земли Русские положил пустить ее (на волю) и постричь. И сего ради повелел близ Москвы недалеко от монастыря святого Саввы построить монастырь ради пострижения благородных девиц и учения и поставил тут первую настоятельницу благородную иночицу Елену, называемую Девочкину, из Суздальского Посковецкого монастыря, и прозвался монастырь тот Девичий. В тот же год была засуха великая от Троицына дня до Успения святой Богородицы, и мгла была великая 4 недели, и солнца и луны не видели.

7034 (1526). Брак вел. кн. Василия второй.
В ноябре князь великий Василий Иоаннович постриг великую княгиню Соломонию по совету ее тягости ради и болезни бездетства; жил с нею 20 лет, детей не было. Той же зимой января в 21 день князь великий Василий Иоаннович женился второй раз, а выбрал себе невесту княжну Елену, дочь князя Василия Львовича Глинского; а венчал их Даниил митрополит.

Той же зимой в марте пришли послы к великому князю из Казани от Сафа-Гирея царя Казы князь, да Чюра князь, да Девел бакшей.

Еп. Макарий новгородский. Еп. Кирилл ростовский.
Марта в 4 день преосвященный Даниил митрополит поставил Макария, архимандрита из Лужков, архиепископом Великому Новгороду и Пскову, а от Спаса из Суздаля архимандрита Кирилла поставил архиепископом Ростову.

Послы цесарские. Посол папежский. Папа Климент. Кн. Федор Мстиславский.
Той же зимой пришли от цесаря Карла великого князя послы князь Иван сын князя Ивана Засекина, да Семен, сын Бориса Трофимова; а с ними пришли от цесаря послы Леонард от Комид, а от брата цесарева Фердинанда Сигизмунд Герберштейн второй раз. В тот же год в июле прибыл посланник великого князя от Рима Митя Малой, толмач латинский; а с ним вместе пришел к великому князю от папы римского Климента именем Иван Франчисков бискуп. В тот же год в месяце июле приехал из Литвы князь Федор Михайлович Мстиславский служить великому князю.

7035 (1527). Послы польские. Перемирие на 6 лет. Цесарь посредник. К цесарю. К папе.
Приехали к великому князю послы литовские, а князь великий был на своей потехе в Можайске, от короля Сигизмунда Петр Станиславич, воевода полоцкий, да писарь и маршалка Богуш Боговитинов, и учинили с великим князем перемирие на 6 лет, а мирил их цесарь и порукой был; да из Можайска князь великий литовских послов отпустил вместе с цесарским и папежским послом. А к королю Сигизмунду послал князь великий послов своих окольничего своего Ивана Васильевича Ляцкого да дьяка своего Елизара сына Ивана Цыплятева; а к кесарю римскому королю и к брату его Фердинанду послал своих послов Ивана Ляпуна Осинина да Андрея Волосатова, а к папе послал Еремея Трусова да Шарапа Лодыгина.

Глинский освобожден. В Казань. Пильемов.
Той же зимой князь великий был у пречистой Богоматери на Тихвине помолиться. Той же зимой в феврале смилостивился князь великий над князем Михаилом Глинским, из-под стражи выпустил. Той же зимой жил князь великий в своем селе Воробьеве до Успения святой Богородицы. В тот же год послал князь великий посла своего в Казань к царю Андрея сына Федора Пильемова.

7036 (1528). Крымцы к Оке.
В 5 день сентября пришел Ислам султан крымский, Исуп султан Епанчин сын, да два султаны Ахмата Хромого дети, и мурзы многие внезапно к берегу Оки реки, похваляясь, желая через Оку реку переправиться. И князь великий сам против них вышел и стал в Коломенском. А в ту пору воеводы были на берегу со многими людьми: князь Василий Семенович Одоевский, князь Иван Иванович Щетина, да князь Федор Васильевич Лопата, да князь Иван Федорович Овчина, да против Ислама стали через реку; в ту же пору к берегу поспел князь Федор Михайлович Мстиславский; и стали с Исламом биться через реку накрепко, и за реку Ислама не пустили. Тогда Ислам пошел прочь, и великого князя дети боярские, перейдя за реку, татар многих побили и поймали Исламова любимца Янслыча мурзу, великого человека, и Ислам пошел спешно из земли.

Брак Ивана Пенкова
В ту же осень пожаловал князь великий князя Ивана Пенкова, дал за него своячницу свою княжну Марию.

7037 (1529). Объезд по городам.
Князь великий в своем селе в Новой слободе всю осень был, а заговев, поехал к чудотворцам: в Переславль, в Ростов, в Ярославль, на Вологду, на Белоозеро и в Кириллов монастырь.

Послы казанские.
В тот же год пришли к великому государю послы казанские от хана казанского Сафа-Гирея в Новую слободу Табай князь, да Дана князь, да Обреим бакшей и, говоря, били челом великому князю о том: в которых делах хан пред великим князем неправ, хан в тех всех делах хочет пред великим князем исправиться и правду дать, и послов своих больших к великому князю посылает бить челом за то, чтобы князь великий казанских послов отпустил, и хан со всею землею Казанскою пред послом великого князя Андреем Пильемовым клятву и правду учинили на шертной записи, да и послов своих к великому князю присылал, князя Мамыша, князя Курата да Шемерденя князя Чуракова. И князь великий в ответ к нему послал своего посла князя Ивана Федоровича Палецкого, чтоб хан великому князю во всех делах по шертной грамоте исправил; хан вскоре свою правду и клятву преступил и послу великого князя Андрею Пильемову бесчестье и крамолу учинил великую, и князь Иван Палецкий в Казань к царю не пошел из Новгорода.

7038 (1530). Поход на Казань водою. Бакеев. Конями. Аничков
Князь великий, не в силах терпеть хана клятвопреступления, советовался о том со всею братиею и с боярами. Потом, приняв Господа в помощь, послал к Казани рать свою. В судовой рати в большем полку князь Иван Федорович Бельский, да с Новгорода наместник и боярин князь Михаила Васильевич Горбатый, да воевода князь Михаил Иванович Кубенский; в передовом полку князь Федор Лопата Васильевич Телепнев-Оболенский, да князь Семен Федоров сын Петровича Сицкого; на правой руке Федор Щука Юрьевич Кутузов да князь Федор сын князя Михаила Федоровича Курбского Карамышев; на левой руке Иван да Андрей Никитичи Бутурлины; а в сторожевом полку князь Иван Иванович Барбашин да Михаил Ильин сын Семеновича Бакеева. А в конной рати в большем полку князь Михаил Львович Глинский, Василий Андреевич Шереметьев; в передовом полку князь Иван Овчина Федорович Телепнев-Оболенский да Чулок Засекин; на правой руке князь Петр да князь Василий Ивановичи Репнины; на левой руке князь Федор Овчина Телепнев-Оболенский, да Федор сын Данилы Аничкова рязанец; в сторожевом полку Дмитрий Семенович Воронцов да князь Иван Мезецкий.

И казанские люди нападали на конную рать великого князя не в одном месте, но Божиею милостию великого князя воеводы их побивали, и чрез Волгу переправились на казанскую сторону, и с судовыми воеводами совокупились месяца июля в 10 день в воскресенье, и призвав Бога в помощь, пошли к Казани со многими людьми. И хан казанский Сафа-Гирей со всеми казанскими людьми, к ним же пришел на помощь из Ногаев Мамая мурзы сын старший с 30 000 ногаев да Яглиз князь со многими людьми и астраханские люди.

Мир с казанцами
Потом выехали из града бить челом воеводам Булат князь, да Опай улан, да Табай князь, чтобы воеводы сами их пожаловали, и великому бы государю князю предложили,

«и просили о нашей крайней дерзости, а мы посылаем государю великому князю бить челом за свою вину».

И воеводы русские привели их по их вере к правде, что им послать непременно к великому государю упрашивать за вину свою, да притом же и от государя им неотступным быть и в ханы им на Казань никого не принимать, разве кого им государь князь великий пожалует; и привели к шерти всех, что им быть во всей воли великого князя, и возвратились воеводы во свои Русские пределы. А князь великий, уведав о нестроении воевод, возложил на старшего воеводу князя Иоанна Бельского опалу и едва от смерти избавил его, так как Даниил митрополит да Порфирий, игумен радонежский, упросили у великого князя; но в темнице сидел 5 лет, поскольку ему дана была вся власть над воинством русским.

Мир с казанцами.
Собрал хан черемис множество и чуваш, повелел острог великий за Булаком от Казани и до Кабана поставить и пушки многие русские, которых взяли черемиса на Волге, поставить по острогу тому; и было в Казани и на полях за Казанью стоящих людей более 100 000. И умаж во 12 ушел хан сам со многими воинствами и, при рассвете дня, на самой заре, напали крепко на станы русские. Воеводы же все стояли готовые и сами вышли против нечестивых, а ебурра повелели в бок татарам из пушек бить. И был бой великий между обоими, и Божиею милостию в тот день победили воеводы русские татар, и гнались от острога, иных за Кабан, и много на том бою побили и пленили. И начали воеводы к граду приступать и несколько дней жестоко из пушек били день и ночь. Татары же, видев сие, за долгое время беспечными стали и стражей плохих по стене имели. В одну же ночь, когда увидели русские оплоху стражи их, избранные десять юношей приползли к граду и, подложив пороха, бересты и смолы, зажгли одну стрельницу острога. Басурмане же долго не ощущали сего, даже когда много острога загорелось. А воеводы тотчас повелели в ратные трубы затрубить и, устремительно на град напав, начали всюду острог зажигать и, вскоре войдя, людей спящих и бегущих побивать, и там погибло казанцев от мала и до велика более 15 000, много же из-за тесноты и погорели, а иные в водах утонули. Тут же убит был славный их воин князь Аталык и иные многие, а русских воинов убито князь Иосиф Дорогобужский да князь Федор Лопата. Хан же Сап-Гирей, видев гибель граду, собрал крымских татар с 5000, бежал из града, и пробился сквозь полки русские, и едва 3000 спася, убежал в Крым, уязвлен весьма; также и ногаи побежали за Каму; а в Казани едва остался 12 000 воинства; черемиса же едва не все в остроге были убиты. Воеводы же великого князя начали между собою разногласия: иные говорили град взять и посадить русских воевод; иные не хотели того ради, чтобы тут не оставаться; а старшие воеводы, беря от казанцев дары многие, не хотели брать город. И так стояв три дня, послали за князями казанскими.

Родился Иоанн.
Августа в 31 день, на память святых апостолов Варфоломея и Тита, в 7 час ночи родился великому князю Василию Иоанновичу всея Руси сын от его великой княгини Елены Глинской и наречен был Иоанн. Тогда была во граде Москве радость великая о государской радости и о рождении великому государю сына, а также и по всей земле возрадовались люди радостью несказанною. А крестить сына своего ездил князь великий к Троице в Сергиев монастырь; крестил его старец Иосифова монастыря Кассиан Босой да старец Даниил из Переславля сентября в 4 день в воскресенье, на память великомученика Вавилы антиохийского; а священнодействовал игумен троицкий Иоасаф Скрипицын.

7039 (1531). Послы казанские. Полев. Бугуша. Татар непостоянство. Путятин. Ответ послов. Речь великого князя. Ответ послов. Головин в Казань.
Пришли к великому князю Василию Иоанновичу послы казанские Табай князь, да Тевеклей князь, да Ибреим бакшей, били челом великому князю от Сафа-Гирея хана, и от князей, и от всех людей Казанской земли, чтоб великий государь пожаловал, гнев свой отложил, а на князей бы и на всю землю Казанскую опалы не держал; и пожаловал бы государь Сафа-Гирея, сыном себе учинил его,

«а хан хочет быть в государской воле; и князи и всей земли Казанской люди надежду имеют на тебя, великого князя; как ты, государь, их пожалуешь, и они во всей твоей государевой воле служить впредь хотят прямо и неотступны будут всею землею Казанскою до конца своей жизни и детей своих».

И князь великий, берегя землю Казанскую и жалея людей казанских, чтобы кровопролития не было, того ради к хану гнев свой отложил, и князям казанским и всей земли Казанской опалу свою отдал, и пожаловал хана, с собою в сыновстве и в дружбе хотел учинить; и записи шертные князь великий велел написать, на чем хану правду учинить, и князям, и всей земли Казанской людям. И послы казанские Табай князь с товарищами на шертной записи на Москве правду учинили. А по той записи царю правду дать и по той князям правду ж дать и всей земли людям, и к тем записям Табай князь и Тивикел князь печати свои приложили, а Обреим бакшей руку свою приложил. И на той записи шертной хану в Казани пред сыном великого князя боярским правду учинить и к записи печать свою приложить; также князям руки свои приложить, которые грамоту знают, а которые грамоту не знают, тем печать свою прикладывать; и всей земли Казанской людям правду учинить пред тем же сыном боярским; и людей великого князя, которые попали казанским людям, и пищали, и то отдать тому ж сыну боярскому и с ним вместе отпустить к великому князю на Москву. И князь великий с теми записями послал в Казань к хану сына боярского Ивана сына Василия Полева, в январе, да с ним вместе отпустил ханского человека Бауша. И той же зимой марта в 28 день приехал к великому князю из Казани от Ивана Полева великого князя сын боярский Сура Нехаев с грамотою, а писал Иван в грамоте: хан правды на шертной грамоте не учинил и пищали ему не дал. А с ним вместе прислал хан к великому князю своего человека Мерденя с грамотою, а писал к великому князю, чтоб князь великий послов его отпустил, и своего старшего посла вместе с его послами к нему прислал, да пушки и пищали, которые у них великого князя воеводы под Казанью взяли, и людей казанских полонили, и которые гонцы задержаны, и пожаловал бы князь великий, с Табаем к нему отпустил; и как будет Табай князь с товарищами и великого князя старший посол, при том же пушки, пищали, и все казанские люди когда возвращены явятся, тогда и он намерен правду по записи учинить и Ивана Полева к великому князю отпустить. И князь великий приказал говорить Федору сыну Ивана Карпову да дьяку своему Меньшему Путятину послам казанским Табаю с товарищами:

«На чем вы нам учинили договор и правду дали, что быть хану нам во всем послушным и всем князям казанским, ныне же хан, князи и вся земля Казанская по вашему челобитью правды не учинили. И Табай-князь нам говорил: „Сказывал де гонец им, что в Казань пришла весть, будто государь князь великий посылает рать свою к Казани, да потому де того дела не учинили. А ведаете де и сами, что в Казани людей добрых мало, все люди мелкие, что и земли крепить некому, люди все в розни; а в страхе великом люди сшатались, и нашей мысли не имеют. Государь князь великий сам промыслит о своей земле, волен Бог да государь в своей земле: земля Казанская Божия да твоя государева, как хочешь, так учинишь, а мы холопы Божии да твои государевы. А посланы мы к великому князю бить челом от хана, и от князей, и от всех людей Казанской земли с правдою, а не лестию; и на чем мы государю добили челом, то и хану было и всей земле непременно также делать. А ныне хан в своем слове не устоял; а то, за тем нас к великому государю бить челом послал, он то все презрел, а нас забыл, и того не похотел учинить, на чем мы договорились. И мы думаем, что пристали к нему крымцы и ногаи и тутошние лихие люди; а земля с ним не заедино вместе, но из-за него не смеют делать того ради, разве что будет государю тот хан в Казани не надобен; и с того времени государева жалования ждут, тому ли быть хану на Казани или иного государь пожалует на Казань послать“».

И Федор Карпов да Меньший Путятин сказали великому князю; и князь великий послал к ним Федора ж да дьяка Меньшого, а велел им говорить:

«Государь наш велел вам объявить: „Только бы тот хан был нам послушен, да была б в нем правда, и мне его чего ради не хотеть на Казани? Да видите сами, что он не прям и прежде его хан много зла учинил, без нашего ведома, и без обсылки князей казанских побил и иные неправды многие поделал“. И государь наш по вашему челобитью пожаловал хана, с собою во единстве хотел учинить и сыном его себе назвать; а и не пригоже было нашему государю так учинить, и государь наш бережет земли Казанские и жалеет людей казанских, чтоб добро было и земли устроены были, а хан государя нашего слову не верит и правды не чинит».

И послы говорили:

«Видим и сами, что государю нашему великому князю прям быть не хочет, правду свою преступил и презрел дело свое, а нас забыл, что с нами наказал; и какому в нем добру быть? А ныне ведает Бог да государь, что со своею землею Казанскою учинить; мы рабы твои, государь, а хана кого нам государь пожалуешь, тот нам люб».

И били челом,

«чтоб государь пожаловал нам Шигалея, поскольку Шигалей земле Казанской ничего не грубил, да лихие люди так неизвестно какой ради причины над ним сие учинили; и ныне государь его отпусти к Казани, наказав, как ему, там будучи, жить, и дела ваши исправлять, и тамошних людей беречь и жаловать. А бьем челом государю, чтоб государь пожаловал, хана Шигалея отпустил к Василю граду да и нас с ним, да и полон бы государь казанский отдал; и мы, придя в Василь град, пошлем в Казань от себя грамоты, да и к черемисе горной и луговой, и к арским князям о государевом жалованьи, как их хочет государь жаловать и беречь своим жалованием; как было и прежде при хане Махмет-Амине, также и ныне хочет их государь жаловать и беречь землю Казанскую».

Что слышав, Федор Карпов и Меньший Путятин объявили великому князю, и князь великий велел говорить с послами:

«Вы нам бьете челом о хане; как поехали вы к нам от хана, был ли вам о том к нам наказ от князей и от земли Казанской, чтоб нам землю Казанскую пожаловать и дать им Шигалея ханом?».

И послы говорили:

«Нам о том наказ был; о котором деле нас к государю послали, мы о том государю и били челом, чтоб государь нас пожаловал, велел нам себе служить; а хану казанскому служить не хотим, им мы умерли, а государевым жалованием ожили. Хан нас послал о великих делах, и что мы ни сделали, и он то все презрел, а от нас отступился; и ежели мы хану не надобны, и нам хан не надобен. А в Казани у нас род есть, и братия, и друзья; а которые казанские люди задержаны в Новгороде Нижнем и которые люди попали в руки великого князя людей, у тех же людей отцы и братия, весь род и другие в Казани; и только мы придем в Василь град и пошлем к ним грамоты, и те люди за нас станут».

Оное Федор Карпов да Меньшой Путятин сказали великому князю, и князь великий, посоветовавшись о том с боярами, велел послать в Казань Посника Головина к хану да наказал к Качигалею мурзе и к Булату князю: что они о сем думают? А срок велел учинить у себя быть гонцу своему в 25 день.